Ридиан Брук - После войны
- Название:После войны
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Фантом»26bb7885-e2d6-11e1-8ff8-e0655889a7ab
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-699-74571-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ридиан Брук - После войны краткое содержание
1946 год, послевоенный Гамбург лежит в руинах. Британский офицер Льюис Морган назначен временным губернатором Гамбурга и его окрестностей. Он несколько лет не видел свою жену Рэйчел и сына, но война позади, и семья должна воссоединиться. Губернатора поселяют в одном из немногих уцелевших домов Гамбурга – в роскошном и уютном особняке на берегу Эльбы. Но в доме живут его нынешние хозяева – немецкий архитектор с дочерью. Как уживутся под одной крышей недавние смертельные враги, победители и побежденные? И как к этому отнесется Рэйчел, которая так и не оправилась от трагедии, случившейся в войну? Не окажется ли роковым для всех великодушное решение не изгонять немцев из дома? Боль от пережитых потерь, страх и жажда мести, потребность в любви и недоверие сплетаются в столь плотный клубок, что распутать его способна лишь еще одна драма. «После войны» – история любви, предательства и мести на фоне руин, укутанных зимним безмолвием. Этот роман делает то, что и должны делать хорошие романы: ставит сложные вопросы, предлагая читателю самому отвечать на них. Книгу вполне оправданно сравнивают с романами Эриха Марии Ремарка, она столь же щемящая и непредсказуемая.
После войны - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Englander [39], – мягко поправил Скелет.
– Englander. Ich heisse Edmund. Ich bin Englander [40].
– Классный у тебя акцент.
Скелета била дрожь, и он, чтобы скрыть ее, постоянно потирал ладони и сцеплял пальцы, как делают священники. Эдмунд видел старика насквозь, но из уважения и сочувствия притворялся, что не замечает парафинового запаха разложения. Хотя в комнате и в доме было тепло – как в любом британском доме Гамбурга, – Кениг весь урок просидел в пальто, словно старался сохранить тепло на потом или, может быть, растопить засевший где-то глубоко кусочек льда. Несколько раз он тайком поглядывал на кекс и стакан молока, которые принесла ему Хайке. Обычно она делала это после урока, но сегодня принесла раньше и оставила на столе, и Кениг явно страдал, поглядывая на угощение.
– Хотите съесть кекс сейчас? – спросил Эдмунд. – Kuchen?
– Господи, да, – прошептал старик по-немецки. Потом, уже громче, добавил по-английски: – Спасибо.
Эдмунд встал, взял стакан с молоком и тарелку с кексом и поставил перед учителем. Герр Кениг тут же схватил стакан и осушил его в несколько глотков, не пролив ни капли. Потом поставил стакан, деликатно облизал испачканные усы и принялся за кекс. Съев его, старик опустил указательный палец в стакан, стер молочные капли и провел пальцем по тарелке, собирая крошки, как собирают магнитом железные опилки. Тарелка после этого засияла, точно вылизанная собакой.
Отец сказал, что когда-то Кениг был директором школы, что он человек больших талантов и настоящий эрудит, и Эдмунд изрядно удивился, в первый раз увидев изможденного, неряшливого человека. Такой старый, такой жалкий человек не мог быть директором, в нем не было ни намека на властность, авторитет, эрудированность. Но уже после нескольких занятий его мнение об учителе изменилось. Отец не ошибался – Кениг оказался не только прекрасным математиком, но и хорошо знал историю и английскую литературу. А еще он был очень осторожный. Будто лесной зверь. На теле его не осталось ни грамма жира, а в речи – ни одного лишнего слова; он тщательно обдумывал и фильтровал все, что собирается сказать. Эта выверенность в словах да едва угадываемый намек на былую респектабельность составляли скромное достоинство, с которым держался Кениг.
– Давай посмотрим атлас.
Предложение посмотреть атлас означало переход к последней части занятий, смеси истории и географии. На немецком. Эдмунд взял свой старый атлас и открыл на общей карте мира. Кениг попросил называть цвет страны, на которую он будет указывать, и коснулся пальцем Канады.
– Rosa [41].
Соединенные Штаты Америки.
– Griin [42].
Бразилия.
– Э… Gelb? [43]
– Хорошо.
Индия.
– Rosa.
Цейлон.
– Rosa.
Австралия.
– Rosa.
– Waram sind sie rosa? [44]– спросил Кениг.
– Потому что это части Британской империи.
– Хорошо. Ты быстро учишься.
– Папа говорит, что Британская империя уменьшится из-за войны. Говорит, что у нас не осталось денег и что самые сильные теперь – Америка и Советский Союз.
– Да, на атласе многое изменится, и таким розовым он уже не будет.
Интересно, что герр Кениг на самом деле думает о британцах и их империи? Только ли из вежливости он указывает на ее огромные размеры? Шанс был да уплыл – палец Кенига двинулся дальше, игнорируя коричневую Японию, желтую Италию и, что особенно примечательно, синюю Германию, изображенную в границах, определенных Версальским договором, огромную страну в центре Европы. Удивительно, но лишь несколько других стран – Танганьика, Того, Намибия – были окрашены в такой же синий цвет.
– Гитлер завидовал нашей империи?
Кениг внезапно напрягся, неестественно выпрямился, отчего в шее у него что-то хрустнуло.
– Мне не стоит рассуждать об этом.
Эдмунд кивнул:
– Не бойтесь. Мамы дома нет.
Кениг молчал, и вид у него был несчастный.
– Вы боитесь, потому что вы ждете, пока вас заверят? – спросил Эдмунд.
– Проверят, – поправил Кениг. – Нет, просто немцы не любят говорить о том времени.
– Но вы же были директором школы. У вас все должно быть хорошо, да? Вам ведь выдадут белый сертификат?
– Надеюсь, что да.
– Вы получите Persilschein? [45]
– Ты знаешь это слово?
– Узнал от друга.
– Твой друг – немец?
Эдмунд кивнул:
– Он говорит, что все немцы хотят получить Persilschein.
Кениг снова потер руки и сцепил пальцы, как будто хотел выжать из них что-то.
– Да. Все хотят быть как свежевыстиранное белье. Без единого пятнышка.
– Некоторые покупают свидетельство на черном рынке. Стоит четыреста сигарет.
– Ты очень хорошо разбираешься в этих вопросах.
– Я мог бы достать его вам.
Герр Кениг вскинул руки:
– Nein. Все должно быть так, как полагается.
Конечно. Кениг ведь был директором школы, а директор всегда соблюдает правила.
– И тогда вы снова станете директором?
На лице герра Кенига проступило новое выражение, грусть. Он посмотрел на атлас, на большую grim страну за голубой водой.
– Брат приглашал меня в Америку. Он уехал туда после Великой войны. Изобрел машину для дойки коров, которая работала быстрее других, и теперь ездит на «бьюике» и живет в доме с прудом в Висконсине. Висконсин почти такой же большой, как Германия. Брат говорит, что в Америке все больше, чем здесь. Коровы. Еда. Машины. У его «бьюика» на капоте бараньи рога.
Эдмунд и сам мечтал о путешествиях.
– И вы тогда уедете?
Герр Кениг посмотрел на атлас. Дотронулся до Висконсина.
– Слишком поздно.
– Почему?
– Мне вот-вот шестьдесят.
Для Эдмунда все взрослые за сорок были на одно лицо. И он не мог оценить разницу между человеком сорока одного года, еще полным ожиданий и амбиций, и человеком пятидесяти девяти лет, чья жизнь клонится к закату, кто уже ощутил убыль сил и жизненной энергии, дыхание болезней и немощности, кто вынужден ограничивать себя и усмирять. У Кенига есть шанс уехать в Америку, так при чем тут возраст?!
– Но вам будет столько же, если вы останетесь в Германии.
Кениг улыбнулся, он молчал, лишь дыхание его сделалось учащенным, с присвистом.
– Это слишком дорого, да?
– Вопросы, вопросы. Как в Fragebogen [46]. Нет. Брат готов оплатить переезд.
– Тогда… вы ведь поедете, да? – С приятным волнением Эдмунд представил, как его учитель отправляется в Америку, он даже испытал гордость – это ведь он вдохновил Кенига отправиться за океан, к новой жизни.
Но сам Кениг с мечтаниями, похоже, уже расстался – поерзал, меняя позу, сел еще прямее, как бы напоминая о своем статусе наставника.
– Все… сложно. – Он закрыл атлас, ставя точку на дальнейших объяснениях.
И Эдмунд не стал терзать его новыми вопросами. Обычно такие слова означали, что разговор окончен.
Часы пробили полдень, нарушив неловкость момента.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: