Роберт Динсдейл - Хижина в лесу

Подкрепившись, они продолжили путь. Мальчик сидел на руках деда, опираясь о его плечо, и смотрел на удаляющийся берег. Крошечный огонек указывал место их прежней стоянки.

На другой стороне островка в воздухе витал тяжелый болотный дух. Старик глубоко вбирал в ноздри затхлую вонь, напоминая в эту минуту скорее лесного зверя, по запаху ищущего дорогу, чем человека, когда-то жившего в городе. Впрочем, со времени смерти мамы — и в этом мальчик теперь ясно отдавал себе отчет — дед с каждым днем все больше походил на животное. Охота и собирательство. Бесцельное блуждание по лесу. В тот день, когда возле их дома появилась та семья незнакомцев, дед, подобно лису, не отважился подойти к ним близко. В глубине души ребенок понимал, что дедушка заботится о нем. Как еще можно выжить в лесу, если не есть мясо диких животных? Впрочем, порой до сознания мальчика доходило, что в глубине глаз дедушки время от времени вспыхивают темные огоньки, выдающие темные мысли. Может, дед не покидает лес не потому, что деревья его не пускают? Может, он просто-напросто любит лес?

Вскоре почва под ногами перестала сочиться водой, а камыш и осока стали значительно ниже. Широкими шагами, словно и не устав после долгого перехода через болото, дед преодолел последние метры и опустил мальчика на землю.

После этого он растянулся у корней высокой осины и некоторое время лежал с закрытыми глазами. Вскоре мальчик ощутил, что земля здесь необычно твердая, и, оглядевшись, понял, что лежит на сплетении корней, а осины вокруг растут из этого сплетения, давшего жизнь нескольким деревьям. Стволы этих деревьев были одинаково высокими и прямыми, а через сеть ветвей пробивалось достаточно света, чтобы неровными бликами осветить присходящее на земле.

Дед встал и куда-то направился, грохоча своими сапожищами. Через некоторое время он вернулся. Топор — в одной руке, охапка ветвей — в другой. Найти подходящее место для костра было трудно. Всегда оставался риск поджечь выпирающие из земли корни. Пришлось идти вглубь леса. После затхлых испарений болота дышалось в осиннике на удивление легко. Вскоре они набрели на ручей с чистой водой. Мальчик, припав к воде, спугнул зайца, прятавшегося в зарослях на противоположном берегу ручья. Заяц высоко подпрыгнул и тотчас же упал замертво. Мальчик не понял, что случилось. Он оглянулся и увидел, что дед подбирает еще камень, но и одного оказалось достаточно.

— Я покажу тебе, как правильно метать камни, — сказал старик. — А пока принеси зайца. Мы его поджарим.

Мальчик перешел ручей, босыми ногами ощущая, насколько ледяная в нем вода. А потом взобрался на поросший папоротником берег, пересек заросли и оглянулся. Дед на другом берегу собирал упавшие сережки на растопку. Он двигался пригнувшись, очень медленно и осторожно. Казалось, стоит мальчику отвернуться, и он исчезнет.

Отогнав неприятные мысли, он направился к мертвому зайцу. Мясо зайца жестче, чем у дикого кролика, но этот был еще молодым, и мальчик надеялся полакомиться нежным, нежирным блюдом.

Он поднял зайца, намереваясь отнести тушку деду, когда заметил странные холмы, расположенные в определенной последовательности между стволами деревьев. Некоторые были с него высотой. Из одних росли деревья, другие обвивали корни растущих поблизости осин.

— Деда!

Сзади послышалось шуршание и шум удара о торчащий из земли корень. Стебли папоротника раздвинулись и появился дед.

— Ты его нашел?

— Смотри, деда…

Теперь мальчик разглядел белые и голубые алмазы цветов по склонам холмов в тех местах, где корни не выходили на поверхность.

— Деда, это могилы?

Ничего не ответив, старик сделал шаг вперед.

— Зачем ты привел меня сюда? Мне здесь не нравится…

Мальчик бросил зайца на землю и уселся под кустом папоротника. Старик медленно шел между странными холмами. Мальчик потянулся к зайцу, положил его на колени и провел рукой по ушам, прижимая их. Но каждый раз, когда он отпускал уши, те вновь поднимались.

— Это не могилы, внучок.

Слова деда вернули мальчика к действительности. Старик минул уже третий ряд холмов и теперь медленно взбирался на один из них. Подъем был довольно крутым, но змеящиеся корни представляли собой довольно крепкую опору, на которую дед храбро наступал сапогами.

— А что это, деда?

— Землянки.

— А что такое землянки?

— Такие дома, в них жили.

— Кто?

— Партизаны.

— Это очередная твоя история?

— Леса приютили их. Партизаны копали между деревьями глубокие ямы, строили из бревен стены, покрывали все это также бревнами, а потом засыпали землей…

— Откуда ты обо всем этом знаешь?

Дед забрался на вершину холма, постоял немного, слегка покачиваясь, и спустился на два шага вниз.

— Хочешь, расскажу? — спросил он. — Это не сказка, а присказка. Настоящую сказку ты услышишь завтра после ужина, когда вдоволь наешься свежего хлеба.

Мальчик прижал к себе мертвого зайца. Дед остался стоять на холмике.

— Ну вот, давным-давно, когда на свете еще не было ни нас, ни наших прадедов, в землях, не столь отдаленных от наших, под высокими небесами, на тучной равнине семи верст в диаметре, молодой человек сбежал из Страны вечной зимы, оставив позади все ужасы великого ледяного города Гулага. Ему пришлось долго добираться до тех мест, где в лесу жила девушка. Наконец он оказался в родном краю, в лесах, что росли возле городка, где прошло его детство. Тогда он подумал: «В этом лесу родилась моя любимая. Среди этих кустов шиповника и боярышника она появилась на свет. Леса спасали ее народ. Быть может, она сейчас живет где-нибудь поблизости и, если ее не поработил какой-нибудь русский медведь, сможет стать моей женой».

— Подожди! — прервал его мальчик, поглаживая мех мертвого зайца.

— Что?

— Это неправильный рассказ.

— Почему?

— Ты остановился на том, что солдат отправился в Страну вечной зимы.

— Ну и что?

— Ты не рассказал мне о его приключениях там. Каким был ледяной город Гулаг? Как он оттуда сбежал? Как добрался домой?

Взгляд старика угас. Мальчик не был уверен, но ему показалось, что под дедушкиными сапогами что-то хрустнуло. Так потрескивают угольки в угасающей печи.

— Об этом рассказывать не стоит, — сказал старик.

Прежде чем мальчик успел ответить, дед продолжил свой рассказ в той же странной манере:

— Ну, значит, молодой человек шел по лесу и вышел на болота. Он сказал себе: «Я не помню в этих лесах болот. Если я переберусь через болото, то, может быть, встречу деревья, которые помню и которые помнят меня. Они помогут мне добраться домой. Они отнеслись ко мне по-доброму, когда я выбирался из Страны вечной зимы. Именно деревья помогли мне сбежать из ледяного города Гулага. Я предпочитаю в друзья деревья, а не людей, за исключением, конечно, девушки в лесу». Когда человек перебирался через болото, разразился страшный ливень с ураганом. Он подумал, что лучше переждать грозу в лесу, там он найдет себе убежище, и с этой мыслью побрел через болото. Идти пришлось больше двух километров, человек промок и замерз. Но холод и дождь его не пугали. В Стране вечной зимы он к ним привык. Он давно научился искусству разжигать костер из мокрой древесины, чтобы согреться во время долгой ночи, и был счастлив вновь оказаться под пологом осин и берез.