Дональд Крик - Мартин-Плейс

Тетка Мор возле гор

Выметает щеткой сор…

Дэнни улыбнулся, обходя прыгающих, и еще долго слышал их смех.

— Добрый вечер, Дэнни! Это же Дэнни О’Рурк, верно? — окликнул его старик, опиравшийся на калитку.

Дэнни остановился.

— Да, это я, мистер Кассел.

— Я так и подумал. — Билл Кассел посасывал трубку, положив локти на калитку. — Вырос ты, Дэнни. А помнишь, играл на улице, совсем как эти ребятишки? Мне говорили, что ты теперь уже работаешь в конторе.

— Да, это так, мистер Кассел. В страховой компании «Национальное страхование».

— Вот и хорошо, Дэнни. Приятно видеть, как молодой человек становится на ноги. Вышел погулять, а?

— Да. Вечер очень хороший.

— А под ручку с девушкой будет и еще лучше, а? — старый Билл усмехнулся, кивая черной бархатной шапочкой.

Дэнни вдруг сообразил, что сколько он ни помнит Билла Кассела, тот всегда был дряхлым стариком.

— Таких вечеров будет еще немало, — сказал он, чтобы что-нибудь сказать.

— И девушек, чтобы гулять с ними под ручку, а? — старик снова усмехнулся, довольный своим ухарством.

— Вполне возможно. — Дэнни улыбнулся ему в ответ. — Ну, я пошел. До свидания, мистер Кассел.

— До свидания, Дэнни. Желаю тебе удачи, мальчик.

Мимо тесного строя домов, по узким тротуарам и асфальтовым площадкам для игр, мимо «Лопаты и Капусты», спортклуба Джека Салливена и бакалеи старика Митфорда — удачи тебе, Дэнни! Легкий ветерок, ласковое тепло, томление одиночества — удачи тебе, мальчик!

Старик угадал ее, распознал эту потребность прожить вечер сполна — но не на этих улицах, не в мучительном безмолвии тоски и ожидания… С тех пор как они отпраздновали успех Полы в ночном клубе Принса, прошло три месяца. Это была их первая встреча с тех пор, как Пола ушла из «Национального страхования».

Пола, упоенная своей победой, была необыкновенно весела и оживленна.

Он ждал ее на Кинг-стрит немного смущаясь своего вечернего костюма, и когда она вышла из такси, шурша шелком, и поцеловала его со словами: «У-ух! Не узнаю этого человека!» — тон вечеру был задан — как это бывает во сне — всеми прежними мечтами.

Но в незнакомой обстановке фешенебельного ночного клуба он ощутил робость, грозившую отнять у вечера частицу блеска, а преодолев ее, вынужден был преждевременно дать волю той стороне своей натуры, которой по плану предстояло ждать этой свободы еще долго.

Шампанское расчистило путь, развязало его язык и чувства, и третий бокал он поднял за ее успехи.

Вдруг став серьезной, Пола сказала:

— У тебя это получилось чудесно, Дэнни-Дэн. Я никогда не забуду этого… и тебя… и нынешний вечер. Никогда. Ну, пошли танцевать!

В ее голосе был оттенок грусти, который мог относиться только к будущим воспоминаниям, но этот оттенок пробудил в Дэнни всю его нежность, и, танцуя, он коснулся губами ее щеки.

Теперь, вновь переживая эти минуты, он беспомощно стиснул руки. А после этого — только пятичасовой сеанс в кино и телефонный звонок на службу, чтобы сообщить ему, что она не сможет прийти, как они договорились. «Честное слово, Дэнни. Мне самой очень жалко, но ничего не получается…»

Он вошел в телефонную будку на углу и, щурясь в тусклом свете лампочки за проволочным колпаком, начал шарить по карманам в поисках пенни. За несколько пенсов — быть может, звук ее голоса среди окурков и духоты. Он ждал, напряженно слушая металлическое потрескивание и тихие повторяющиеся гудки. И вот:

— Алло?

— Привет Пола! Это Дэнни.

— Дэнни! Здравствуй, Дэнни-Дэн. Давненько не видались.

— Не по моей вине.

— Совершенно справедливо. Но видишь ли, столько дела… О, работа — прелесть. Интервьюирую видных деятелей. Отправляюсь на пристань и ловлю их, когда они сходят с парохода. И чуть ли не каждый скучен до монументальности! Если я паду настолько, что начну молиться, то буду просить бога спасти меня от брака с видным деятелем.

— Значит, для меня появляется кое-какая надежда.

— Несомненно, несомненно. Я не стану рассматривать вопрос о браке без предварительной консультации с тобой. А вот в обеденный перерыв мне тебя не хватает. Я говорю серьезно.

— А мне тебя — все время, Пола. Когда?

— Точно сказать не могу. Всю следующую неделю занята выше головы. Но ты звони, Дэнни. Всегда приятно услышать твой голос.

— Это уже что-то.

— Ну, не куксись, Дэнни. Пола очень занята. Уж ты-то это можешь понять.

— А как новая серия статей? Нужна моя помощь?

— Да, но спешки нет. Этих хватит на ближайшие полгода. Нужно, чтобы читатели успели их забыть — так сохранится привкус новизны. В этом вся соль журналистики, как меня учат.

— Ну, а как насчет танцев в яхт-клубе?

— Я помню, Дэнни. Беда в том, что я и по вечерам не свободна. Так называемая подсменка. Дежурства и прочее.

Он молча ждал. Наконец она сказала:

— В ближайшую свободную субботу я тебе позвоню в ваше похоронное бюро. Даю слово.

— И это максимум?

— Для тебя, Дэнни-Дэн, я всегда готова сделать максимум того, что в моих силах. — Как ни странно, она, казалось, говорила серьезно. — А ведь хорошо было тогда у Принса, верно?

— Лучше лучшего.

— Мы устроим еще такой вечер. Придумай какой-нибудь знаменательный повод. Ну, например, сам уйди из «Национального страхования».

— А что ты делаешь сейчас, Пола? Может быть, мне заехать за тобой?

— Сейчас? Уже поздно, Дэнни. А мне еще нужно рассказать читателям про Томаса Джефферсона Хикса, нефтяного магната, который отправился в крестовый поход во имя Братьев Пилигримов. Статья должна быть готова к завтрашнему утру. По мнению Томаса, тысячелетнее царство Христа на Земле начнется ровно через три года пять дней шесть часов и семь минут, считая с одиннадцати часов вчерашнего дня. Доказательство: глава такая-то, стих такой-то. Он колоссален. Он, кроме того, считает, что Земля плоская.

Дэнни засмеялся.

— Это уж ты чересчур, Пола.

— Да нет же, с подлинным верно. Читайте подробный отчет в нашем следующем выпуске. А ты писал последнее время?

— Немножко.

— И продолжай писать. Я в тебя верю, Дэнни-Дэн. А папа по-прежнему очень хочет с тобой познакомиться.

— Я был бы очень рад, но, очевидно, это удовольствие предстоит мне только в глубокой старости.

— Ну, сейчас встреча с ним не доставила бы тебе удовольствия. Он так и кипит. Видишь ли, ему намекнули, что в обеденный перерыв ему лучше читать бюллетени Торговой палаты, а не Бодлера. Начальству читать романы на службе — значит оказывать разлагающее влияние на подчиненных. Учти на будущее.

— Ну, мне пока это не грозит.

— Но ты же потенциальный кандидат в начальство. Так смотри поберегись, не испорти себе будущей карьеры.

Ирония, оставляющая горький осадок. Он сказал: