Дональд Крик - Мартин-Плейс

— Ладно, Мо.

Они пробрались между огромными щупальцами старой смоковницы и сели на скамейку в тени. Молли повернулась к нему:

— А где сегодня твоя приятельница?

Пола вызывала в ней жадное любопытство, и она расспрашивала про нее при каждом удобном случае.

— Я звонил ей сегодня, — ответил Дэнни. — Хотел пригласить куда-нибудь, но она была занята.

— Хороша приятельница, если ей даже некогда с тобой повидаться!

— Ну, видишь ли, Мо… — И он рассказал ей про журнал и про Томаса Джефферсона Хикса, и она посмеялась, но больше из вежливости.

— Я прочла пару ее статеек. Все про красавцев, отдающих нафталином. Некоторые с перчиком. Ты же помогал их писать, так?

— Я помогал ей собирать материал.

— А теперь ей некогда видеться с тобой. Разве она не хочет, чтобы у вас все было всерьез?

— Пока нет, Мо.

— А почему? Или она думает, что ты для нее недостаточно хорош?

— Дело не в этом. Она сейчас поглощена своей работой.

— По-моему, она стерва. Нашел бы ты себе другую!

— Не хочу, — ответил он резко.

— Ты влюблен в нее, вот и все.

— Ну и что?

— Ты хочешь на ней жениться?

— Да. Когда у меня будет возможность содержать семью.

— Это уже хорошо — что ты хочешь. — Внезапно она наклонилась к нему. — Послушай, Дэнни, ты уже не маленький, но все равно еще многого не знаешь. Женщины нужно добиваться. И раз тебе нужна именно эта, значит добейся ее так или иначе! — Она торопливо продолжала с глубоким убеждением в голосе: — С некоторыми это легче, чем с другими, но они все на это идут, только первый раз — самый трудный… А потом она посбавит форсу. Понимаешь?

— Хватит, Мо, — сказал он, но не обиделся и не рассердился. — Я не хочу принуждать ее выйти за меня замуж, тем более таким способом.

— Почему? Не будь дураком. — Она говорила зло и презрительно. — Я ведь знаю, что думают женщины. Уж я-то знаю! Только этот способ годится для мужчин, а не для женщин. Мне бы это сообразить и не вляпываться. Как… я… вляпалась… Понимаешь?..

Она заплакала. Дэнни с тревогой заглянул ей в лицо.

— Что случилось, Мо? — Он обнял ее за плечи. — В чем дело?

— Сам понимаешь, — ответила она, всхлипывая. — Я ж тебе сказала.

Она хотела защитить его, помочь ему, заставить его осознать, что думают и чувствуют женщины. Теперь он это знал.

Наконец Молли успокоилась, и Дэнни рискнул задать вопрос:

— Кто это? Джо Таранто?

Молли страдальчески кивнула.

— И ты все еще хочешь выйти за него замуж?

— Господи, — сказала она, — а зачем, по-твоему, я на это пошла? Я же тебе объяснила. Только это не помогло, ясно? И я дурой была, что сразу не сообразила, как все обернется.

— А что он об этом говорит, Мо?

— Ничего не говорит. Я не знаю, что он собирается сделать. Я даже не знаю, что он об этом думает. Я ведь теперь его совсем не вижу.

Молли прижалась к брату, и Дэнни обнял ее крепче, поглаживая по плечу.

— Ну, может, он еще передумает, — пробормотал он, сам не веря своим словам.

— Он обещал встретиться со мной сегодня, а его мотоцикл весь вечер стоит у клуба Салливена. Значит, он и не собирался приходить.

Дэнни растерянно смотрел на уличный фонарь, подмигивающий сквозь листву, и не знал, как поступить.

— Я кое-чего отложила, — жалобно продолжала Молли. — Ведь надо будет переехать, пока они ничего не узнали. И буду работать до последнего.

— Я помогу тебе платить за комнату, — сказал он, затянутый водоворотом ее беды.

— Я ведь только у тебя и могу попросить помощи, Дэнни. Его я отдам на усыновление и начну работать, как только будет можно. Я тебе верну все деньги. Честное слово!

— Я знаю, Мо. Ну, пошли, пора домой.

— Черт! Сама не знаю, как это я сваляла такую дурочку. — Молли вытерла глаза рукой. — Ну, в следующий раз буду умнее. Поищу надежного парня.

То, чего искал он, было не таким простым, но искали они по одной причине, и поэтому, успокаивая сестру, Дэнни успокаивал и себя:

— Ты его найдешь, Мо.

Они встали. Всю дорогу до дому они не сказали ни слова.

Поднявшись к себе, Дэнни нерешительно постоял у окна, а потом осторожно спустился к прихожую и вышел. На углу Глиб-роуд он увидел, что вывеска над дверями Джека Салливена еще освещена, а у тротуара стоит мотоцикл — глянцевое самодовольное воплощение самого Джо Таранто. Дэнни вошел в клуб и растерянно остановился, засунув руки в карманы. Ему было страшно, и только упрямство помешало ему уйти. Джо Таранто, опираясь на кий, следил за шарами: жилет в обтяжку, рукава засучены, золотая булавка в галстуке, бачки тщательно подстрижены — в каждом движении пресыщенная небрежность.

Джек Салливен, медленно прогуливаясь между столами, заметил, как отворилась дверь. Теперь, искоса наблюдая за Дэнни, он подумал: быть заварушке. Он обладал особым чутьем на заварушки и репутацией рубахи-парня, которая опиралась на неуменье его клиентов отличать громкий хохот от притворного.

С настороженной неторопливостью, как борец, примеривающийся к противнику, Салливен прошел через зал.

— Здрасьте, — сказал он отнюдь не приветливым тоном.

— Добрый вечер, — кивнул Дэнни, сжимая и разжимая в карманах потные руки.

— Поздненько вы зашли. Мы через полчаса закрываем.

— Да… но…

— Я что-то вас прежде не видел. Чтобы играть у нас, надо вступить в клуб.

— Я не хочу…

— Можете, конечно, играть с приятелем. Мы допускаем посторонних, если они приходят с членами клуба. У вас есть тут знакомый?

— Нет. Дело в том…

— Играть вы не хотите. Знакомых у вас тут нет. Так чего ж вам нужно? А?

— Я только хочу повидать Д-д-джо Таранто, — оттого, что он вдруг начал заикаться, Дэнни совсем растерялся и ждал ответа, весь внутренне напрягшись.

— А! Таранто! Вы что ж, знакомы с Джо?

— Нет…

— Ах, вы не знакомы с Джо Таранто? Вы просто хотите его повидать? Ну, вон он там, смотрите.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказал Дэнни, испытывая жгучую ненависть к Салливену, к этому залу, к необходимости, которая привела его сюда. — Я подожду, пока он не кончит играть.

Салливен смотрел на него, задумчиво поглаживая подбородок. Ну, Джо разберется. Тихо, мирно, по-хорошему. Такие пай-мальчики из воскресной школы хуже динамита. Так и напрашиваются на неприятности, а напросятся — и дело всегда доходит до полиции…

Наконец Таранто вразвалку направился к ним с кием в руке. Он оперся о кий и посмотрел на Дэнни пустым взглядом.

— Н-да?

Это пренебрежительное высокомерие разозлило Дэнни. Ему хотелось сказать что-то весомое и уничтожающее, одним ударом сокрушить невежество и самодовольство, бросавшие ему вызов с позиций не только сильных, но, по-видимому, неприступных. Он сказал:

— Меня зовут О’Рурк, Дэнни О’Рурк. Я пришел поговорить с вами о Молли. Она очень расстроена.