Герман Брох - Избранное

И, словно в подтверждение, среди плебейского шума возникает Хильдегард. А. не удивляется.

Быстрыми шагами прошествовала она к залу первого класса, а так как там было пусто, обвела взглядом германский зал; А. встал, чтобы она его увидела, и она его заметила; несколько угловатой, но легкой походкой прошла к нему.

— Здесь слишком шумно, — сказала она, — расплатитесь и пойдем в зал ожидания. — Когда они туда перешли и уселись на стульях, обтянутых черной кожей, она объяснила: — Я заметила с балкона, что вы направились к вокзалу; не надо обладать большой фантазией, чтобы догадаться, что вы здесь. Я хочу поговорить с вами без свидетелей.

А. был убежден, что его будут упрекать за два ночных визита Мелитты, и он вооружился против этих упреков. Но Хильдегард сказала:

— Значит, вы приобрели Охотничий домик?

Это он мог только подтвердить.

— И вы действительно пригласили туда мою мать?

И это можно было только подтвердить.

— А почему вы не предупредили меня об этом заранее?

— Я только сегодня утром довел все до конца.

— И тотчас поспешили к моей матери… Я считаю это настоящей бестактностью. Она очень разволновалась, и вы должны были бы ее от этого избавить.

— Госпожу баронессу несколько смутил мой предполагаемый отъезд, и именно это я хотел загладить моим приглашением.

— Старый человек волнуется по самым разным поводам, и некоторые из них могут при определенных обстоятельствах стать для него опасными, если неловко их затронуть, и, хотя вы живете в нашем доме достаточно долго, чтобы кое-что знать, особенно еще и потому, что наша добрая Церлина все выбалтывает, все-таки вы не знаете, что моей матери может повредить все. Посторонний не в состоянии этого понять, и именно поэтому я охраняю свою мать по возможности от посторонних влияний. Вы меня обошли, я бы даже сказала, вы намеренно меня обманули и предприняли безответственное вторжение в жизнь моей матери. И даже если, как я готова поверить, вы не имели дурных намерений, вы могли бы все-таки подумать, что старые деревья не следует пересаживать. Вы играете с жизнью старой женщины.

— Вы приписываете простому, я не хочу сказать — светскому, но дружественному приглашению слишком тяжелые последствия.

— Не делайте, пожалуйста, вид, будто вы ничего не знаете. Вы не могли не заметить, что моя мать рассматривает это как приглашение на длительное время. Если она окажется в Охотничьем домике, то никто уже не заставит ее покинуть его.

— Для меня это новость, и я принимаю ее с искренней радостью.

— Надеюсь, что вы всерьез говорите об этой радости. Ведь вам тогда придется заботиться о моей матери. Будем надеяться, что она выдержит потрясение от переезда, если мне не удастся все же ее от этого отговорить; да, будем надеяться… Но захотите ли вы и будете, ли в состоянии оказать долгому, как мы надеемся, закату ее жизни всю необходимую поддержку?

— Если вы имеете в виду финансовую, то я тотчас готов дать достаточные гарантии.

На тонких губах барышни мелькнула улыбка, от которой она сразу похорошела.

— Это уже кое-что, конечно… но я думала о деньгах лишь во вторую очередь… Я думала, например, о том, что вы в один прекрасный день захотите жениться, и тогда положение моей матери сделалось бы невыносимым: она зависела бы от вашей милости или немилости вашей жены как в материальном, так и в духовном смысле. И против этого нет никаких гарантий.

— Да, против плохих невесток, если можно так выразиться, гарантий нет, — весело согласился А.

— Когда же вы думаете жениться?

Значит, все-таки дело в Мелитте, подумал А., все-таки в ней, хотя и не впрямую. И он сказал:

— Планы моей женитьбы мне по меньшей мере столь же мало известны, как и вам, глубокоуважаемая.

На ее лице по-прежнему сохранялась улыбка.

— Хоть какая-то надежда… а если это все же случится?

— Если говорить серьезно, денежные гарантии остаются в силе в любом случае, так что вопрос о милости или немилости, как вы это называете, вообще не встает. К тому же и вы никуда не денетесь, и в конце концов есть еще ваша горничная, мне кажется, этого довольно.

— Я выхожу из игры. Покидаю поле битвы….

А. почувствовал, что ее слова затронули какие-то неизведанные, странно глубокие пласты его души.

— Как это следует понимать?

— Неужели вы действительно слепы, господин А.? Неужели вы еще не заметили, что во всем этом вы — только игрушка в руках Церлины?

Конечно, это было поразительное сообщение. Каким образом могла Церлина побудить его к приобретению Охотничьего домика? Уж не через сводническое ли покровительство его встречам с Мелиттой? Никто, даже и он сам, не мог бы предугадать, что его фантазии о любовном гнездышке будут связаны с устройством этого дома, именно этого Охотничьего домика. Все, что говорила барышня, раскачивалось на качелях невероятного, а это было самым невероятным. Тем не менее он почувствовал неуверенность.

— По-моему, в своих решениях я ни с кем не считался, и меньше всего с Церлиной.

— Разве покупка Охотничьего домика совершилась не по подсказке Церлины?

— В первый раз слышу. Пожалуй, она один или два раза говорила о существовании этого дома. Но это и все.

— Вы недооцениваете ум Церлины. То, что вы покупаете дома и земли, всем известно, и о почтенности этой профессии судить не мне. Но ведь ясно, что вы пойдете по любому следу, который приведет вас к удачной покупке. Ну так вот, Церлина указала вам такой след.

— Не понимаю, зачем ей это.

— А мнимая потребность моей матери в отдыхе, о которой вам, вероятно, говорила она сама, и Церлина наверняка тоже, — это опять-таки ее выдумка.

— Как я могу помнить все, что Церлина когда-нибудь сделала, да и к чему все это?

— Ваша слепота в самом деле удивительна… И я должна вам сказать, чтобы вы это наконец заметили: я мешаю Церлине… она хочет господствовать над каждым — над вами, надо мной, в первую очередь над моей матерью, и именно это удастся ей в уединении Охотничьего домика, во всяком случае, лучше, чем здесь, где ей приходится считаться со мной… и то, что вы для нее представляете меньшее препятствие, чем я, вы доказали вашей уступчивостью, с которой последовали ее желаниям по поводу Охотничьего домика… Понимаете ли вы это наконец?.

— Мне все это кажется слегка озадачивающим, слегка мудреным…

— Мудреным… Ха! — Хильдегард насмешливо расхохоталась.

— Ну хорошо, не мудреным… но этому было бы проще всего помочь, если бы вы тоже приехали.

— С детских лет исполняю я здесь свой долг… Но помогать полной победе Церлины, переселению в Охотничий домик, — это выше моих сил. Да и устала я от борьбы. Пусть мою роль возьмет на себя ваша жена. Отзвук робкого кокетства промелькнул в ее словах, но только отзвук.