Майк Гейл - Развод

— Я буду с вами откровенен. Воды на полу в ванной комнате было на один дюйм, но мы быстро все вычерпали, однако жильцы нижнего этажа ждут вас для разговора. Нам удалось перекрыть воду, но для того, чтобы продолжать работу, нам необходим сантехник.

— И на сколько это может затянуться?

— В этом-то все и дело. Сантехник, который обычно работает с нами, занят на других объектах на три ближайшие недели, что, конечно же, срывает все наши работы, и нам ничего не остается, как собрать инструмент, уехать, а вернуться на ваш объект после того, как сантехник выполнит необходимые работы на другом объекте.

— Но вы и работали-то всего два дня, — говорю я с отчаянием в голосе. — И вы ведь обещали, что закончите работы за шесть недель.

— Это была приблизительная прикидка. Скажу вам откровенно, миссис Оуэн, я думаю, нам придется пересмотреть срок выполнения работ в сторону увеличения.

Понедельник, 2 ноября 1998 года

23.00

Матрас, на котором мы лежим, заменяет кровать, поскольку все наше имущество вывезено на время ремонта на склад временного хранения. Из-за этих злосчастных строителей Элисон стала такой раздражительной, что я опасаюсь за собственную жизнь. Назначенный строителями шестинедельный срок настал и миновал, и они сейчас медленно доводят нас до сумасшествия. Они пропускают мимо ушей все, что мы им говорим, они установили все оборудование и всю бытовую технику чуть ли не вверх ногами — причем работа идет в стиле: мы напоминаем — они делают. А хуже всего то, что мы уже много недель живем, едим, спим (и понемногу духовно умираем) в одной комнате — в дальней спальне. Последние полторы недели мы не можем пользоваться ванной и поэтому, чтобы принять душ, вынуждены ходить в тренировочный зал. Плита на кухне не работает уже не помню сколько времени, из-за этого нам приходится покупать еду либо готовую, либо такую, которую можно разогреть в микроволновке. Две недели назад я купил походную газовую плитку, но после одного такого ужина дома (гора консервированных бобов в томате) у Элисон при виде консервного ножа случаются судороги. Но и это еще не все — первоначальная смета, учитывающая все необходимые работы, к настоящему времени почти удвоилась. В прошлом месяце мы вынуждены были обратиться в банк, предоставивший нам ипотечный кредит, и буквально на коленях просить дополнительный заем. Банк пошел нам навстречу, так как положение, в котором мы оказались, банковские аналитики сочли действительно критическим и опасным.

— Я сплю, — говорю я Элисон и выключаю свое бра.

Она не отвечает. Несмотря на это, я тянусь, чтобы поцеловать ее и пожелать доброй ночи, но она отстраняется.

— В чем дело? — не скрывая раздражения, спрашиваю я.

— Ни в чем, — шипит Элисон.

— Ну и отлично, — фыркаю я.

— У меня такое чувство, как будто эти проклятые строители отнимают наши жизни, — говорит Элисон голосом, каким актриса обращается со сцены к залу.

— Такие уж они есть.

— Да нет, это полностью твоя вина в том, что мы оказались в таком положении.

— Моя вина?

— Ты позволил им сесть тебе на голову. Ты же мужчина, и ты должен дать им это почувствовать.

— Постой. А как насчет равенства полов? Почему бы тебе, черт возьми, не проявить себя в отношениях с ними, если я в твоих глазах не мужчина, а баба?

— Я просто сказала, что ты должен показать себя мужчиной и хозяином положения. Я бы и сама сделала это, но они никогда не воспринимали меня всерьез. Не понимаю, почему все всегда должна делать я.

— А ты ничего и не делаешь.

— Ну, это уж совсем, — выходит из себя Элисон. — Тебе, конечно, лучше и проще лежать тут и спорить со мной, чем поговорить по-настоящему со строителями.

— Должен сказать тебе, что ты сильно ошибаешься. В настоящий момент лежать в кровати с любым из строителей мне было бы приятней, чем с тобой. Они, конечно, несколько потрепаны жизнью, но у них, по крайней мере, хватает такта не заниматься пустопорожней болтовней.

23.11

Мы лежим в постели, но лежим не как обычно, то есть обнявшись или соприкасаясь телами; сейчас между нами расстояние, и мы все еще злимся друг на друга.

— Джим? — шепчет Элисон.

Итак, началось. Это наш обычный примирительный ритуал, но вот сейчас…

— Х-м-м-м-м? — бормочу я что-то непонятное.

— Ты со мной не разговариваешь?

Я не отвечаю, поскольку действительно не разговариваю с ней.

— Значит, ты со мной не разговариваешь?

В ответ я чуть заметно пожимаю плечами, поскольку действительно не разговариваю с ней.

— Ну послушай, — беззлобно и с мольбой в голосе говорит она, — прости.

— Все нормально, — вздохнув, отвечаю я. — Я и сам виноват.

— Мир? — спрашивает она, потирая своей ступней мою лодыжку.

Я не отвечаю, и Элисон принимает мое молчание за согласие.

— Я ненавижу этих дерьмовых строителей, — злобно говорит Элисон. — Не только на словах, но и на деле. Я действительно ненавижу их. Любая мелочь, и они прекращают работу: отсутствие во всей стране квалифицированных штукатуров; поставщики, приславшие не то, что нужно; неподходящие погодные условия — слишком холодно, слишком влажно, слишком жарко, чересчур ветрено; какие-то таинственные отключения электричества… Это можно перечислять до утра. А знаешь что? Я вечером пришла домой и заметила, что единственная вещь, до которой они дотрагивались в течение всего дня, — это чайник, в котором они кипятили себе воду.

Я уверена, что в тот день вся их работа действительно состояла исключительно из чаепития и чтения скабрезных историй из поганой «Дейли стар».

Я бы не знаю что отдала, если бы мне представилась возможность остаться с ними наедине хотя бы на пять минут, но чтобы их поганые руки были связаны за спиной, а у меня в руках был бы большой деревянный молоток, который валяется на полу в гостиной.

— Ну, это было бы жестоко, — отвечаю я безразличным голосом.

— Именно такие чувства они вызывают у меня. Я чувствую себя так, как будто они отняли у нас и испоганили все, о чем мы мечтали. Нет, честно, они напоминают мне детей из рассказа Грэма Грина, которые постоянно все крушили в доме ради веселья и собственного удовольствия. Ну, как называется этот рассказ? Я теперь не засну всю ночь, если не вспомню.

— Понятия не имею, о чем речь. Я отродясь не заглядывал в Грэма Грина.

— Мне казалось, все знают этот рассказ еще со школы. Это почти шекспировский сюжет. Неужто ты не знаешь его?

— Боюсь, что нет. Ты знаешь, ведь уже поздно. Давай попробуем заснуть и немного поспим. — Я целую ее. — Ну, спокойной ночи.

— У нас где-то есть этот рассказ, — сварливым голосом говорит Элисон. — Я все-таки докопаюсь и выясню, как он называется.

Наблюдая, как она одевает халат и выходит из комнаты, я начинаю размышлять о том, что она, может быть, и не шутит, говоря о строителях, доводящих ее до безумия. Она отсутствует почти полчаса. Я начинаю раздумывать о том, что, наверное, нужно пойти разыскать ее; ведь в дополнение ко всему мы страдаем еще и от минусовой температуры в квартире, но тут она неожиданно возвращается.