Майк Гейл - Развод

Во время нашего объяснения он практически не смотрел на меня. Он сказал, что уже давно стал чувствовать себя так, как будто мы сидим на какой-то конвейерной ленте и она несет нас по жизни, а наши планы завести ребенка сделали это ощущение еще более отчетливым. Он сказал, что его постоянно гнетет ощущение того, что он совершил какую-то ужасную ошибку. Он сказал, что не хочет однажды утром проснуться и спросить себя: «Что это? Во что превратилась моя жизнь?» Он сказал, что, как ему кажется, он все еще любит меня, но думает, что одной этой любви уже недостаточно. Я спросила его, могу ли я сказать ему что-то такое, что изменит его отношение к жизни и ко мне, но он ответил «нет». Все сказанное им, и в особенности это «нет», буквально взбесило меня. Разговор перешел в ссору, я обозвала его трусом и велела убираться прочь.

Мои мысли раздвоились. Если бы мне удалось уговорить Джима продолжить жить здесь, смогли ли бы мы каким-либо образом преодолеть возникшую ситуацию? Но поскольку мы оба уже живем отдельно, то я думаю, что чем дольше мы будем так жить, тем легче будем переносить жизнь врозь. Через два месяца раздельной жизни я поняла, что без Джима окружающий меня мир не рухнул. Поворотной точкой стало то, что у меня исчез страх быть одной. Я проснулась однажды утром, а страха уже не было. Я перестала плакать, видя пустое место на кровати. Я перестала плакать при мысли о том, что некому сказать мне «Доброе утро!». Я перестала плакать оттого, что Диско, как мне казалось, бродила по квартире в поисках Джима. И как только это произошло, все перечисленное перестало так болезненно ранить мою душу. К тому же из-за того, что Джим уехал, мне было горько, а раз мне было горько, то горько было и ему. А поскольку нам обоим было горько, то всякий раз, когда мы общались по телефону, мы ругались, а поскольку мы ругались, мы меньше разговаривали, а поскольку мы меньше разговаривали, то по прошествии трех месяцев стали воспринимать друг друга, будто мы совершенно чужие люди. А поскольку мы стали восприниматься друг друга как совершенно чужие люди, то полное разделение наших жизней казалось логически верным шагом. Вот поэтому он и пришел сейчас сюда. Мы молча проходим в квартиру, и он запирает за собой входную дверь.

— Хочешь чаю или кофе? — спрашиваю я.

— С удовольствием, — отвечает он.

Когда я возвращаюсь из кухни с чаем, Джим стоит у книжных полок и сосредоточенным взглядом смотрит на корешки.

— Ты хочешь начать с книг, да? — спрашиваю его я.

— А почему бы и нет? — отвечает он. — Давай начнем с них.

12.17

Элисон берет с одной из полок стопку книг и начинает читать названия.

— «Как важно быть серьезным».

— Тебе, — говорю я, и она кладет книгу на пол возле своих ног, а затем берет другую.

— «Меньше нуля»? — спрашивает она, помахивая книгой.

— Тебе.

Она кладет эту книгу на ту, что уже лежит у ее ног.

— «Лунный дворец».

— А кто автор?

— Пол Остер.

— Видимо, тоже тебе.

— «Ни там, ни тут».

— Бил Брисон?

— Да.

— Эта мне. — Я беру книгу из ее рук и кладу ее на пол около себя.

Элисон читает название следующей книги:

— «Пошевеливайся!» — и протягивает ее мне.

Я смотрю на обложку.

— Да нет, это, похоже, твоя.

— Я за всю жизнь не прочла ни одной книги Элмора Леонарда [57] Популярный американский писатель и киносценарист; по его романам и сценариям поставлены фильмы «Вне поля зрения», «Достать коротышку», «Истребитель кошек», «Стик» и другие. .

— Я знаю.

— Так как же она может быть моей?

— Я подарил ее тебе на день рождения, потому что это моя любимая книга.

Она переворачивает обложку и смотрит на титульный лист. На нем сделанная мною надпись: «С днем рождения, Элисон. Целую тебя и обнимаю. Джим». Она протягивает книгу мне:

— Возьми ее.

— С какой стати?

— Ты же сказал, что это твоя любимая книга.

— У меня уже есть такая.

— Ну а мне она просто не нужна, понимаешь? Я не люблю Элмора Леонарда. Я никогда не буду его читать, поэтому и книга его мне не нужна, неужели тебе не ясно?

— У тебя просто потребность постоянно демонстрировать мне, как сильно ты меня ненавидишь?

— Да, именно так, — отвечает Элисон и берет в руки новую книгу.

— «Черный альбом» Ханифа Кюрейши. — Она переворачивает обложку. — Это подписанный экземпляр.

— Тогда это мне.

Она берет следующую книгу.

— «Звездные войны: Новая надежда».

— Мне.

— Что ты говоришь? А книга-то моя, — говорит Элисон.

— Ты же не любишь «Звездные войны». Ты ведь говорила, что это самый глупый из всех фильмов, которые ты когда-либо видела. Так зачем ты покупала эту книгу?

— Это, конечно, глупая книга, но ее прислали вместе с журналом в качестве бесплатного приложения. Смотри. — Она показывает мне обложку: действительно, книга — бесплатное приложение к журналу.

— Ну так что, можно мне ее взять? — спрашиваю я.

— Нет.

— Нет?

— Нет и нет, ты ее не получишь.

— Но она же тебе не нужна.

— Я знаю.

— Ну и что ты собираешься с ней делать?

— Снесу в «Оксфам» вместе с Элмором Леонардом.

Это уже удар ниже пояса. Я думаю, какой столь же злонамеренный ход можно совершить в ответ, но решаю этого не делать.

— Послушай, я пришел сюда не для ругани. Я пришел, чтобы разобраться с нашими вещами. И нам требуется… от силы пять минут, чтобы сделать то, зачем я здесь. Неужели мы не можем быть рассудительными и решить наши дела, как подобает взрослым людям?

13.08

— Этот телевизор мне, — говорит Джим. — Я искал этот телевизор целую вечность. Я весь день слонялся по Тоттнем-Корт-роуд [58] Улица в центральной части Лондона, на которой находится множество магазинов радиотелевизионной и акустической аппаратуры. от одного радиомагазина к другому, пока не отыскал магазин, где он продавался за минимальную цену. Он, конечно же, должен быть моим. К тому же ты не очень часто смотришь телевизор.

— Мне не нужен этот телевизор, — отвечаю я. — По мне, он слишком большой. Я говорила тебе об этом в свое время, но ты не послушал меня… как обычно. Я считаю, что он и выглядит отвратительно, но факт остается фактом: я оплатила большую часть его стоимости.

— Уместно ли об этом вспоминать? — спрашивает Джим.

— Я думаю, что очень уместно, — твердо отвечаю я. — Вот что я скажу тебе. Бери телевизор, но мне оставь видеомагнитофон и стиральную машину.

— Стиральную машину можешь взять, но видеомагнитофон хотел бы взять я, — говорит Джим.

— Да это просто надувательство, — качаю головой я. — Ты забыл, что телевизор стоил уйму денег.

— Ладно, — вдруг говорит он. — Бери видик. Я куплю себе новый.

13.23

— Я думаю, ты не будешь возражать, если я возьму кровать, — спрашиваю я Элисон. — Это самая дорогая вещь в квартире, и я, помнится, тоже платил за нее.