Рафаэль Муссафир - Паршивка

Если я тоже умру, не успев обзавестись детьми, мы с Ортанс будем двумя бедными мертвыми малышками, а если я умру старой, то Ортанс присоединится к Альберу и ко всем остальным невезучим друзьям, которых мы с папой забудем… потому что нам повезло…

После смерти Ортанс моя мама сказала, что я несколько дней побуду дома. Сначала я обрадовалась, потому что ненавижу школу, а потом подумала, что же я буду делать со всем этим свободным временем без Ортанс. В первый день я спросила маму, где находится тело Ортанс, чтобы пойти посмотреть на него. Глаза у мамы стали еще зеленее, чем обычно, и она ответила:

— Пока она в доме своей мамы.

— Я хочу посмотреть на нее, пока она не поднялась на небо.

— Нет, моя дорогая, ты слишком маленькая, тебе не надо смотреть на нее такую.

— Ортанс тоже еще слишком маленькая..

— У тебя будет шок, любовь моя, это зрелище может даже взрослых травмировать. И потом, мама Ортанс хочет в последний раз побыть наедине со своей дочкой, пока та не покинула ее.

После обеда я попросила у мамы разрешения погулять, села на автобус и отправилась к Ортанс. Когда ее мама открыла дверь, я вся дрожала, она обняла меня и сказала: «Малышка моя… бедная моя малышка…» В тот момент вместо грусти я испытывала неловкость по отношению к маме Ортанс. Она сказала спасибо за то, что я пришла.

— Госпожа Паризи… А Ортанс тут?

— Да…

— Можно мне ее увидеть?

— Нет.

— Хорошо… А почему?

— Я уверена, что ты сама знаешь почему. Я позвоню твоей маме, и она за тобой придет, хорошо?

— Мама не знает, что я здесь.

Какое-то время мы молчали, потом мама Ортанс взяла мою руку и долго рассматривала ее. А затем она разрешила мне войти, и мы пошли к Ортанс. Я не узнала Ортанс, потому что она слегка улыбалась, но улыбался только рот. Спустя долгое время, а может и недолгое, мама Ортанс подошла ко мне сзади, обняла меня и сказала, что пора уходить, потому что Ортанс находится где угодно, но только не в этой комнате. Я вернулась домой пешком. Ночью мне приснилось, что Ортанс спокойно со мной разговаривает, но поскольку половина головы у нее была обрита, я плакала.

Перед тем как вернуться в школу, я ходила к госпоже Требла. Она сказала мне, что горе — вещь, с которой непросто справиться, и что тут она не может мне особенно помочь, но она знает, что однажды моя боль утихнет.

Я рассказала, что я с начала учебного года спала одетая, с рюкзаком и мешком со спортивным костюмом, наверное, потому, что, когда я забываю дома физкультурную форму, учитель физкультуры и классная руководительница заставляют меня заниматься перед всеми в трусах. Я боялась, что госпожа Требла тоже будет меня ругать за то, что я все время забываю форму, но мне показалось, что она совсем не рассердилась, потому что она по-настоящему улыбнулась мне. Улыбнулась так, что все зубы стали видны. Она улыбнулась мне, Рашель Гладстейн.

После похорон Ортанс я вернулась в школу.

Ночью я спала в пижаме и без рюкзака под одеялом.

Госпожа Даниель не забыла меня во время переклички.

Она разрешила мне причесывать ее на каждой перемене.

И я спокойно перешла в седьмой класс.

Мама очень красивая, в вечернем платье, с розой в бутоньерке, и рядом с ней папа очень красивый, в красивом черном смокинге. Папа смотрит на красивую розу в маминой бутоньерке. И говорит ей:

— Какая у тебя красивая роза в бутоньерке, моя дорогая.

И продолжает:

— Давай сделаем ребенка.

Она отвечает:

— Хорошо.

Папа достает из кармана смокинга зерна пшеницы, дает их маме, а она осыпает ими розу в своей бутоньерке. Минута действительно очень трогательная и чудесная.

Затем он приглашает маму на вальс, как в «Императрице Сисси», которую показывали на Рождество.

— Давай станцуем вальс, как в «Императрице Сисси», которую показывали на Рождество, дорогая? — говорит папа.

Мама отвечает «хорошо», и они танцуют, кружась.

В тот день, когда мне исполняется шесть лет, я спрашиваю маму:

— Мама, а где папа покупает маленькие зерныски, чтобы делать детей?

— Ну, у торговца зернышками, дорогая моя…

— У зерныскиста?

— Да, у зернышкиста.

— А зачем вы покупали, вы могли зе сделать Бензамена, например, из зернысек сгнивсей тыквы, той, которую вы выкинули?

Бенжамен:мой брат.

Брат:прыщавый мучитель.

В тот же вечер Бенжамен мучает меня.

— Перестань, Бензамен, ты волосы больно тянешь…

— Кто твой главный хозяин?

— Ты, ты…

— Да, ты говоришь правду, маленький недоносок, но собаки не говорят, они лают. Давай, лай немедленно, если не хочешь закончить, как Анна Франк…

— А кто это, Анна Франк?

— Маленькая еврейка, такая же как ты, она не слушалась, и ее удушили газом…

— Я не хотю газом…

— Повторяй за мной: Бенжамен, ты мой главный хозяин, а я приемный ребенок.

— Бензамен, ты мой главный хозяин, а я приемный ребенок… Э-э… Как Кенди?

— Да, только ты страшная…

— Да, только я страсная.

— Повторяй еще: меня удочерили, меня нашли в мусорном баке, загаженном голубями, на обочине дороги рядом с двумя дохлыми собаками, возле свалки в предместьях Гавра.

— Меня удосерили, меня нашли в мусорном баке, загазенном голубями, на обо-сине… Неправда! Меня не удосерили, папа положил псенисные зерныски в мамину розу во время бала Сисси.

Тут Бенжамен растолковывает мне кучу вещей, о том, что розы ставят только в вазы, что из пшеничных зерен делают только муку, а чтобы меня сделать, мама разделась догола, и папа тоже, и все тут, а может, тебя еще Дед Мороз сделал, дорогая ты моя дебилка.

Меня сделали во время секса.

Мама — дрянь. Папа — подлец.

Мне совершенно все равно: в один прекрасный день я уйду из дома под ручку со своим мужем, и тогда вам всем будет уже не так смешно.

Но, поскольку это будет не завтра, мне пока надо убить время, перепрыгнуть через папу, маму, бабушку, дедушку, учительницу, Деда Мороза, короче, через все препятствия, стоящие на пути к зернышкам в моей розе и моему милому мужу.

Потому что свободу обретает достойный, девочка моя.

Дитя мое, мне доставили список (длинный) подарков, которые ты хочешь получить.

С каким удовольствием я читал твое письмо. Ты знаешь, очень немногие маленькие девочки обращаются к Деду Морозу вежливо при составлении перечня игрушек, о которых мечтают… А ты, нежное мое дитя…