Александр Мильштейн - Пиноктико

— Лиза, не говори так. Не лги, а то я не буду тебе верить и в других вопросах.

— Нет, ну правда, мне он так нравится…

— Тебе нравится, а мне он стоил немало слёз… Я думаю, что Карстен меня бы не бросил, если бы мой нос был короче…

— Ну это не факт, и вообще, на чёрта он тебе нужен… Хотя если честно…

— Что? Ну, говори!

— Я бы тоже изменила свой…

Прервусь, чтобы от себя добавить: если у первой девицы нос ещё можно было назвать проблематичным… То есть мне такие как раз нравятся, но я готов допустить, что укорачивание его сделало бы девицу ближе к неким стандартам… То у второй нос был идеальным… Маленький такой, курносый носик… Чем он её не удовлетворял? Я подумал, что если она сейчас это не скажет, я вмешаюсь в разговор и спрошу у неё… Но меня опередила её подруга:

— Ты-то зачем, Анна? Ты что, с ума сошла?

— Я бы его удлинила, — сказала Анна.

Лиза рассмеялась и сказала:

— Это ты меня так утешаешь?

— Ничуть. Тебя не нужно утешать, ты сама это прекрасно знаешь…

— Но зачем тебе удлинять нос?

— Я недавно решила попробовать кокаин. Ну надо же когда-то, взрослая уже девочка… Я купила самый лучший, какой есть, мне порекомендовала Лесли, а она знает в этом толк… Ну и вот, купила, пришла домой, всё сделала, как полагается.

— И что?

— И ничего! Понимаешь, вообще ничего!

— Ну развели, бывает…

— Нет, так я пошла к ним! Чтобы устроить скандал. И знаешь, что они мне сказали? Что у меня нос слишком короткий! Что общая площадь рецепторов слишком мала для того, чтобы кокс подействовал…

Лиза расхохоталась. Не очень противно (я вообще-то не люблю подобный хохот, но этот меня не сильно раздражал).

— Это не шутка, он действительно так сказал.

— Кто?

— Дилер.

— Ой, не могу! И ты из-за этого хотела бы удлинить свой нос?

— Ну не совсем… Я и раньше задумывалась, а это было научное подтверждение…

Присмотревшись к ней внимательнее, я подумал, что нос действительно… Наверное, всё-таки слишком уж короткий… Если смотреть анфас, это незаметно, но в профиль оказывалось, что носа почти что нет… И всё лицо от этого казалось обрубленным…

Обе девицы вдруг посмотрели на меня…

— Прошу прощения, — сказал я, — в чём дело?

— Да ни в чём, — сказала Лиза, — правда, Анна?

— Правда, — сказала Анна, — ровным счётом ничего. Мы просто вместе вдруг задумались…

Я не стал ждать, пока они мне скажут, над чем они вместе задумались… Я подумал, что мой нос как раз представляет собой среднее арифметическое их… органов обоняния, и хищный взгляд этих глаз… Мне не по душе…

Или они увидели меня насквозь? Пиноктико, как там у него было с носом… А, дядя Феликс?

Нос у меня нормальный… Может быть, потому что я никогда не лгу? Надо как-нибудь попробовать…

Я встал и пошёл к стойке — расплатился и был таков… Уже поднявшись из подвальчика на улицу, я подумал, что на самом деле обе были не так уж и плохи, а может быть, это вообще была моя судьба, по крайней мере, одна из них, ведь на этом самом месте, w. а. г. h… [28] Если Ахим был прав.

Но ноги несли меня дальше, я дошёл до метро, а там уже чары кончились, так далеко они не распространялись и дело тут было, конечно же, не в длине чего-то там… А в том, чтобы видеть дальше своего, скажем, носа…

То есть в том, что меня вообще мотает из стороны в сторону, как свободный электрон… Или, скорее, нейтрон, нейтрино… Я не хочу сказать, что чувствую себя в последнее время совсем бесполым… Но как-то ни одна девушка… не берёт за душу… Во всяком случае, эти «с носами»… Хотя смешно… Я вдруг подумал, что весь их диалог мог быть домашней заготовкой, направленной на то, чтобы вовлечь меня — или того, кто мог быть на моём месте, в разговор… Хотя, с другой стороны, может, они вообще лесбиянки, кто их знает… И уставились на меня на самом деле только из-за носа… А что там у меня дальше — в голове… Или, скажем, в штанах… Их совершенно не волновало…

Так или иначе, я уже ехал в метро, за окном, на стене тоннеля, мелькали стробоскопические картинки, реклама мотоцикла, какого-то нового римейка «Харли-Дэвидсон»… Как будто Ивл Канивл на этот раз решил перелететь не через машины, а через все вагоны поезда… И прыгнул в тоннель, как Ахим… Правда, Ахим прыгнул в вертикальный, а этот летел по горизонтали…

Ну что ты там потерял, отец, думал я, вход «в полую Землю»?

Нет, в этом тебя никогда нельзя было заподозрить…

Потом в окне поплыла желтоватая темнота, и вдруг стал на мгновение виден несущийся по соседнему тоннелю поезд… В противоположном направлении… Как будто бы на миг приоткрылось параллельное пространство, я видел пассажиров, они видели меня… Я успел с кем-то встретиться взглядом и от этого стало немного страшно — лёгкое головокружение, как будто взгляд был нитью, которая могла выдернуть тебя из сидения, перенести в соседний поезд или бросить на рельсы…

А на улице шёл дождь, у меня с собой не было зонта, и был, таким образом, прекрасный повод, чтобы зайти в ближайший пивняк… Я уже было думал так и поступить, как вдруг вспомнил, что за углом находится кнайпа, в которой, возможно, ещё собираются жители параллельного пространства… Или точнее — времени, или, как говорят, другой жизни… Была такая жизнь, когда я едва ли не каждый день бывал в этой кнайпе… Поэтому чёрт с ним, с дождём, подумал я, это же совсем рядом — в пространстве, а во времени — так далеко… Что стоит, наверное, преодолеть сто метров — и заодно десять лет…

Я толкнул дверь и вошёл в «Контрабас» точно так, как закрывают глаза и представляют себе комнату, где жили в детстве…

Мои попытки отыскать свой собственный исток никуда не привели… В какой-то дурацкий подвал, где две дурочки посмотрели на мой нос… Или это мне приснилось в метро?

Во всяком случае, теперь вокруг была самая что ни на есть реальность… Пусть и десятилетней давности, зато — надёжный кусок… Пространства, настоянного на времени… Ничего с тех пор не изменилось… Почему десять лет?’ Пять — я перестал сюда ходить пять лет назад. А впервые вошёл десять лет назад, всё правильно… За стойкой новое лицо… А может, хорошо забытое старое, в последнее время Марк часто менял лица за стойкой, какой-то нервный он был, не помню уже, почему… Никого нет, впрочем, ещё рано, народ собирается обычно где-то к полуночи… Несколько человек, незаметных каких-то, по-моему, это дужи [29] Напомню: «дети умных женщин», см. стр. 34 Я сейчас подумал, что KKF (Kinder Kluger Frauen) — это FKK (Frei-Körper-Kultur, по-русски — «нудизм»), только наоборот, и вряд ли Йенс это сделал несознательно. Покаюсь: с некоторыми его играми в буквы я поступил так же, как с названием первой главы — я их просто выпустил, не только потому что они были бы малопонятны русскому читателю, но и потому, что выглядели шелухой, явным признаком дилетантского письма. Я оставил их — некоторые игривые буковки — только там, где они были смыслообразующими, потому что существенно переписывать текст Йенса я не хочу… Что касается букв «KKF», разбросанных по его тексту, которые я ранее перевёл как «д.у.ж. и» — это, скорее, пример, говорящий в пользу моих сокращений в других местах. То есть потерю переклички FKK — KFF можно было бы компенсировать, например, сделав «детей умных женщин» «детьми умных мужчин» — это были бы «думы», и это было бы, наверное, даже по-своему красиво, подходило бы по смыслу к главной интриге — к предсмертному рассказу отца героя… Но это, с моей точки зрения, было бы уже неправомерным вмешательством переводчика в текст. И я не стал этого делать, хотя, повторяю, соблазн был велик: «Вокруг меня были одни думы…», «Былое и думы» и т. п. .