Джеффри Арчер - Блудная дочь

Эдвард прилетел из Нью-Йорка, чтобы возглавить её избирательную кампанию, а Джанет ежедневно консультировала её по телефону. Деньги поступали отовсюду: забота Флорентины о своих избирателях начинала давать отдачу. За двенадцать недель до праймериз опросы постоянно показывали её преимущество над Бруксом как 58% против 42%.

Ральф Брукс утверждал, что Флорентина Каин не добилась никаких результатов, работая в Конгрессе. Некоторые из его атак достигали цели, а сам он демонстрировал невероятную энергию. Несмотря на это, значительного успеха он не добился, и опросы показывали 55% против 45% в пользу Флорентины. До неё дошли слухи о том, что в лагере Ральфа Брукса царит уныние, а пожертвования на его избирательную кампанию сокращаются.

Флорентина без устали ездила по всему штату, выступала перед рабочими, встречалась с фермерами, с представителями банков и редакторами газет, и только в гостеприимном «Бароне» могла отдохнуть. Она завтракала на скорую руку и ужинала чем придётся, а вечером — перед тем, как рухнуть в постель, — заносила в записную книжку все цифры и факты, которые узнала за прошедший день, и засыпала, стараясь удержать в памяти бесчисленные имена людей, смертельно оскорбившихся бы, если б она забыла о том, как они помогли ей в избирательной кампании. Живущий между Нью-Йорком и Чикаго Ричард был измотан не меньше Флорентины. Но он не жаловался и не беспокоил жену проблемами, стоявшими перед банком или группой «Барон».

Каждое утро Флорентина просыпалась, исполненная ещё большей решимости завоевать место в Сенате. Она жалела только об одном — что не может больше времени уделять Уильяму и Аннабель. Уильям пытался теперь завоевать звание лучшего студента, а Аннабель каждый раз приезжала домой на каникулы с новым молодым человеком.

Из прошлого опыта Флорентина знала, что во время избирательной кампании можно ожидать чего угодно.

За последний год Чикаго потрясли несколько убийств, совершённых маньяком, которого местная пресса окрестила Чикагским Головорезом. Перерезав жертве горло, он выреза́л сердечко у неё на лбу, давая понять полиции, что это опять — дело его рук. На встречах с общественностью и Флорентине, и Ральфу Бруксу задавались вопросы о том, что они намерены делать в области охраны закона и порядка. По вечерам улицы Чикаго пустели, поскольку все боялись убийцы, которого полиция никак не могла поймать. К облегчению Флорентины, он был схвачен в кампусе Северо-Западного университета, после того как вознамерился напасть на студентку.

На следующий день Флорентина высоко оценила действия чикагской полиции, написав личное послание полицейскому, задержавшему преступника. Она предполагала, что на этом в деле поставлена точка, — до тех пор, пока не прочитала утренние газеты. Ральф Брукс заявил, что лично возьмётся за расследование дела Чикагского Головореза, даже если это будет стоить ему места в Сенате. Это был прекрасный ход. В газетах по всей стране была напечатана фотография красавца прокурора рядом со злобным убийцей.

Процесс начался за пять недель до праймериз, и Ральф Брукс ежедневно появлялся на первых полосах газет и требовал для убийцы номер один смертной казни, чтобы жители Чикаго могли снова спокойно ходить по вечерним улицам. Флорентина делала одно заявление для прессы за другим, говорила об энергетическом кризисе, о снижении шума от самолётов и даже о концентрации советских войск на границе с Польшей после введения там военного положения, но не могла сместить прокурора с первых полос. На встрече с редколлегией «Чикаго Трибьюн» она вежливо указала редактору на это обстоятельство. Он извинился, но отметил, что Ральф Брукс поднимает тираж. Флорентина понимала, что у неё нет эффективных способов противостоять оппоненту.

В надежде на то, что прямое столкновение даст ей шанс изменить ситуацию, Флорентина вызвала Ральфа Брукса на публичные дебаты, но прокурор штата сообщил журналистам, что не может отвлекаться ни на что, пока на его плечах лежит такая большая ответственность перед обществом.

— Если я потеряю из-за этого шанс представлять жителей Иллинойса, значит, так тому и быть, — повторял Брукс снова и снова.

В день, когда Чикагскому Головорезу был вынесен приговор, Флорентина бессильно наблюдала за тем, как её преимущество уменьшилось до 52% против 48%. До выборов оставалось только две недели, и Флорентина решила провести это время в разъездах по штату, как вдруг стряслась беда.

Во вторник позвонил Ричард и сообщил, что пропала Аннабель: по словам её соседки по комнате в Редклифе, она не вернулась в колледж вечером в воскресенье, и о ней ничего не известно. Флорентина немедленно вылетела в Нью-Йорк. Ричард известил полицию и нанял частного детектива для поиска дочери.

Вынужденная вернуться в Чикаго Флорентина, едва соображая, звонила Ричарду каждый час, но у него не было никаких новостей. За неделю до выборов опросы показывали, что её преимущество сократилось ещё больше — до 51% против 49%. Флорентина уже начинала сомневаться в правильности своих намерений, но после очередного ужасного уикенда, когда она поняла, что теряет, а не приобретает голоса, позвонил взволнованный Ричард и сообщил, что Аннабель нашлась, — она всё это время была в Нью-Йорке.

— Слава богу! — выдохнула Флорентина, и из глаз её хлынули слёзы облегчения. — С ней всё в порядке?

— Она чувствует себя хорошо и лежит в госпитале «Маунт Синай».

— А что случилось? — спросила встревоженная Флорентина.

— Она сделала аборт.

Флорентина вылетела в Нью-Йорк, чтобы быть ближе к дочери. Прибыв в госпиталь, она узнала, что Аннабель даже не догадывалась, что её объявили в розыск. Эдвард умолял Флорентину вернуться в Чикаго, поскольку журналисты постоянно интересовались, где она. Ему удалось скрыть от газет личную жизнь Аннабель, но все недоумевали, почему Флорентина в Нью-Йорке, а не в Чикаго.

Ральф Брукс не упустил момент и предложил свою версию: группа «Барон» переживает кризис, а сеть отелей для Флорентины Каин — важнее всего. Флорентина была вынуждена вернуться в Чикаго, где в газетах уже появились сообщения, что разрыв между кандидатами слишком мал, чтобы предсказать итоги голосования.

В день выборов она поднялась в шесть утра, и Эдвард провёз её по всем избирательным участкам, до которых они успели добраться. На каждом участке её сотрудники размахивали плакатами «Каин в Сенат!» и раздавали листовки, разъясняющие её позицию по главным вопросам.

Флорентина молилась, чтобы ей досталась победа, пусть и с таким же небольшим перевесом, с каким Картер победил Форда в 1976 году. Вечером того же дня прилетел Ричард и сообщил, что Аннабель уже в Редклифе и чувствует себя хорошо.