Джеффри Арчер - Блудная дочь

— Он сильно пострадал?

— Боюсь, что да.

Полицейский эскорт промчал Флорентину по Массачусетскому шоссе, а она молилась: «Только бы он выжил, только бы выжил».

В холле госпиталя её ждал врач.

— Сенатор Каин, я Николас Эйр, главный врач хирургического отделения. Нам нужно ваше разрешение на операцию.

— Почему? Почему нужна операция?

— У вашего мужа тяжёлые ранения головы. И это наш единственный шанс спасти его.

— Могу я видеть его?

— Конечно.

Главврач быстро провёл её в реанимационную палату, где без сознания лежал Ричард.

— Что случилось?

— Полиция ещё не закончила расследование, но свидетель говорит, что ваш муж без видимых причин врезался в дорожное ограждение на шоссе, и его отбросило под тяжёлый трейлер. В машине, которую он вёл, никаких дефектов не обнаружено, поэтому полицейские склоняются к заключению, что мистер Каин заснул за рулём.

Флорентина посмотрела на любимого человека.

— Мы можем начинать операцию, миссис Каин?

— Да, — произнесла она упавшим голосом.

Её вывели в коридор и оставили одну. Подошла медсестра, и Флорентина расписалась под согласием на операцию.

Она сидела в одиночестве и вспоминала всю их совместную жизнь с Ричардом, а потом опустилась на колени и начала молиться.

Спустя несколько часов вернулся доктор Эйр. Флорентина с надеждой подняла на него глаза.

— Ваш муж скончался несколько минут назад, миссис Каин…

— Он сказал что-нибудь перед смертью? — спросила Флорентина.

— Он сказал только: «Передайте Флорентине, что я её люблю».

Флорентина склонила голову и вновь начала молиться.

После похорон отца Уильям три дня провёл с матерью в «Бароне», пока она не отправила его назад к семье. Флорентина часами сидела в комнате, полной воспоминаний о Ричарде. Его виолончель, его фотографии и даже неоконченная партия в трик-трак…

Флорентиной овладело полнейшее безразличие ко всему: она перестала ходить на слушания в Сенат, не могла заставить себя ответить на поступившие письма и телеграммы — кроме тех, что выражали соболезнования по поводу гибели Ричарда, не показывалась на заседаниях комитета и уходила от встреч с людьми, которые проделывали долгий путь, чтобы попасть на приём к сенатору Каин. Даже самые горячие её сторонники начинали сомневаться, сможет ли она вернуть былую энергию.

Шло время, и Флорентина начала терять своих лучших работников, которые решили, что она утратила все свои амбиции. Жалобы избирателей, поначалу мелкие, превратились в громкий ропот недовольства, но Флорентина по-прежнему ничего не делала. Сенатор Брукс предложил рассмотреть вопрос об её отставке, дабы поведение сенатора Каин не подрывало позиции партии, и не раз высказывал это мнение в политических салонах Иллинойса. Вскоре имя Флорентины исчезло из списка приглашаемых в Белый дом и на приёмы к видным представителям Демократической партии.

Уильям и Эдвард регулярно ездили в Вашингтон, пытаясь как-то развеять тоску Флорентины о Ричарде и вновь вернуть её к жизни и к работе, но ни один не добился успеха.

Рождество Флорентина провела в Красном доме в Бостоне. Уильям и Джоанна так и не смогли привыкнуть к столь резкой перемене за такой короткий срок. Когда-то элегантная и остроумная дама стала безучастной и скучной. Рождество было грустным для всех, кроме десятимесячного Ричарда, который учился ходить. В новом году Флорентина вернулась в Вашингтон, но положение не улучшилось. Даже Эдвард начинал отчаиваться.

Джанет Браун выждала почти год, перед тем как сообщить Флорентине, что ей предлагают работу в офисе сенатора Харта.

— Тебе следует принять это предложение, дорогая. Здесь для тебя ничего не осталось. Я досижу до конца своего срока и уйду, — сказала Флорентина.

Джанет попыталась отговорить её, но безрезультатно.

Как-то вечером, просмотрев почту, включая письмо от Беллы, в котором подруга ругала её за то, что она пропустила свадьбу их дочери, и подписав ещё несколько писем, которые даже не стала читать, Флорентина решила пойти домой пешком.

Она вышла из здания, перешла Делавэр-авеню и направилась в сторону Юнион-стейшн, и уже хотела было спуститься по ступенькам к Нью-Джерси-авеню, но решила посидеть на скамейке в парке. Торопиться домой было незачем.

Она сидела и вспоминала Ричарда, как вдруг чей-то голос прервал её невесёлые мысли:

— Это моя скамейка!

Флорентина вздрогнула и посмотрела на говорившего. На другом конце скамейки сидел небритый человек неопределённого возраста в грязных джинсах и рубашке с порванными рукавами.

— Извините, я не знала, что это ваша скамейка.

— Моя! «Скамейка Дэнни», вот уже тринадцать лет. Я оставлю её в наследство Мэтту.

— Мэтту? — повторила Флорентина, ничего не понимая.

— Да, Водочному Мэтту. Он спит на автостоянке номер шестнадцать и ждёт, когда я помру. Вы ведь ненадолго здесь, мадам?

— Ненадолго, — успокоила его Флорентина. — А что вы делаете днём?

— А-а, когда как… Мы всегда знаем, в какой церкви можно получить тарелку супа, а где можно разжиться объедками из шикарного ресторана. Вчера мне достался в «Монокле» прекрасный стейк из говяжьей вырезки, а сегодня вечером я попытаю счастья в «Бароне».

— Вы не работаете?

— Кто возьмёт Дэнни на работу? У меня нет работы уже пятнадцать лет — с тех пор, как меня демобилизовали в семидесятые. Никто не хочет брать старого ветерана. Нужно было умереть за мою страну во Вьетнаме — так было бы проще для всех.

— А сколько вас таких?

— В Вашингтоне?

— Да, в Вашингтоне.

— Сотни.

— Сотни? — недоверчиво переспросила Флорентина.

— Здесь лучше, чем в других городах. В Нью-Йорке тебя бросают в тюрьму, как только увидят. Вы когда уйдёте, мадам? — спросил Дэнни, подозрительно глядя на неё.

— Скоро.

Флорентина встала, улыбнулась Дэнни и только тут заметила, что у него нет ноги.

— Не дадите двадцать пять центов бедному солдату?

Она порылась в кошельке, нашла десятидолларовую банкноту и тридцать семь центов мелочью, и отдала деньги Дэнни.

Он недоверчиво взглянул на её подношение.

— Этого достаточно, чтобы мы с Мэттом нормально поели, — сказал бродяга.

Флорентина смотрела, как он устраивается на скамейке и укрывается газетой.

Дэнни повернулся спиной к досточтимому сенатору от Иллинойса и затих. Флорентина пожелала ему спокойной ночи и спустилась по ступенькам на улицу, где у входа в подземный гараж увидела полицейского.

— Вы знаете того человека на скамейке?

— Да, сенатор, — ответил полицейский. — Это Одноногий Дэнни. Надеюсь, он вас ничем не обидел?

— Нет, вовсе нет, — сказала Флорентина. — Он что, каждую ночь спит там?