Дэвид, Вебер - Факел свободы

Бардасано кивнула, хотя ее собственное выражение лица даже не дрогнуло. Конечно, она представляла собой одну из линий in vitro Долгосрочного Планирования, напомнил себе МакБрайд, и одну из тех, которые были забракованы более одного раза. В этом отношении, по крайней мере, один из ее собственных клонов немедленно был забракован, и не находясь в позднем подростковом возрасте при этом, если он правильно помнил. Тем не менее, в то время как отбраковка Бардасано была следующей лучшей вещью для генетического дубликата Изабель (не совсем все же; там было несколько экспериментальных различий, конечно), у нее едва ли было то, что мог подразумевать под словом "брат" или "сестра" такой человек, как Джек МакБрайд.

Как и многие - даже большинство - дети in vitro СДСП, она была рождена из пробирки и выращена в яслях, не помещаясь в регулярную семейную среду или поощряясь созданием братских связей с ее клонами. Никто когда-либо официально не говорил МакБрайду что-нибудь в этом роде, но он сильно подозревал, что отсутствие этого поощрения представлялось целенаправленной политикой части Совета - вроде способа избежать создания потенциально конфликтующих привязанностей. Возможно, поэтому для нее было просто слишком далеко за пределами собственного опыта, иметь больше, чем чисто интеллектуальное понимание страданий Херландера Симоэнса.

- Я так понимаю, что он пытался бороться с этим решением, - сказала она.

- Да, мэм, - подтвердил МакБрайд, хотя "бороться с этим решением" было жалко бледным описанием безумного сопротивления Симоэнса.

- Никогда не было много шансов на то, что он собирался получить его отмену, тем не менее, - продолжил он. - По моей информации, директора СДСП сочли верняком учет вопросов качества жизни, которые укрепили утилитарные принципы.

Бардасано снова кивнула. Несмотря на выборочное собственное знакомство с материалами дела, МакБрайд довольно много знал о нем. Он знал, что Херландер Симоэнс - и его жена, по-видимому - понизили свою эмоциональную защиту, когда Франческа прошла через ожидаемую опасную зону с развевающимися знаменами. Каковое только сделало агонию бесконечно сильнее, когда первые симптомы появились с двухлетним опозданием.

Появление их в день ее дня рождения должно быть походило на дополнительный удар в сердце, и как будто этого было недостаточно, ее состояние ухудшилось с поразительной скоростью. В день ее рождения не было никаких внешних видимых признаков из всех; в течение шести стандартных месяцев, яркий, живой ребенок, которого МакБрайд видел на изображении в файле безопасности Симоэнсов, исчез. В течение десяти стандартных месяцев она полностью ушла в себя из мира вокруг нее. Она была полностью нереагируема. Она просто сидела, даже не пережевывая пищу, если кто-то клал ее в ее рот.

- Я читала отчеты о состоянии девочки, - бесстрастно сказала Бардасано. - Честно говоря, я не могу сказать, что решение Совета удивляет меня.

- Как я уже сказал, я также не думал, что когда-либо было много шансов на то, что его отменят, - согласился МакБрайд. - Тем не менее, он не хотел слышать об этом. Он продолжал указывать на показываемую активность на электроэнцефалограммах, и он был абсолютно убежден, что они доказывают то, что, как он выразился, "она все еще где-то там". Он просто отказался признать ее состояние невозвратимым. Он был уверен, что если медицинский персонал будет просто продолжать достаточно долго пытаться, то они пробьются к ней, переменив ее состояние.

- После всех усилий, которые они уже приложили в решении этой же проблемы и в предыдущих случаях? - поморщилась Бардасано.

- Я не говорил, что он был логичен в этом, - указал МакБрайд. - Хотя он отмечал, что, поскольку этот ребенок продержался дольше, чем любой из других, она представляла лучшую возможность Совету, которая была - или когда-либо имелась до сих пор, во всяком случае - для достижения фактического прорыва.

- Как вы думаете, он действительно верил в это? Или это была просто попытка придумать аргумент, который не будет спущен с рук?

- Я думаю, это было немного того и другого, на самом деле. Он был в достаточном отчаянии, чтобы придумать любой аргумент, какой мог найти, но по моему личному мнению, он был еще более разгневан, потому что искренне верил в то, что Совет поворачивается спиной к возможности.

"И, - мысленно добавил МакБрайд, - потому что, то сканирование мозга еще показывало активность. Вот почему он продолжал настаивать, что она действительно все еще там, даже если ничего из этого не было на поверхности. И он также знал, как мало ресурсов Совет будет фактически вкладывать в усилия, чтобы вернуть ее для него. Он полагал, что общая отдача Согласованию, если бы им это удалось, весьма превысила бы стоимость... и эти инвестиции сохранили бы его дочь живой. Может быть, даже вернули ее ему однажды".

- Во всяком случае, - продолжил он вслух, - Совет не согласился с его оценкой. Их официальным решением было то, что не было никакой разумной надежды на реверсирование

[изменение направления на обратное ее состояния]. Что это было бы в конечном счете бесполезной тратой ресурсов. А что касается очевидной ЭЭГ-активности, это только сделало ситуацию еще хуже с точки зрения качества жизни. Они решили, что осуждение ее на полную неспособность взаимодействовать с миром вокруг нее - предполагая, что она даже и была до сих пор в известном мире вокруг нее - было бы напрасной жестокостью.

"Каковое звучало так сострадательно от них, - подумал он. - Это может даже был выход для некоторых из них, по крайней мере".

- Таким образом, они пошли вперед и прекратили ее использовать, - закончила Бардасано.

- Да, мэм. - МакБрайд позволил своим ноздрям вспыхнуть. - И, хотя я понимаю основу их решения, с точки зрения эффективности Симоэнса, я должен сказать, что то, что они прекратили ее использование всего за один день до наступления ее дня рождения было... неудачно.

Бардасано поморщилась - на этот раз в очевидном понимании и согласии.

- СДСП идет на многое, чтобы сохранить свой процесс принятия решений как институциональный и безличный как это возможно, как лучший способ предотвращения фаворитизма и специального случая ходатайства, - сказала она. - Это означает, что все это в значительной степени... автоматизировано, особенно после того как решение было принято. Но я полагаю, вы правы. В случае, подобном этому, показ немного большей чувствительности, возможно, не вышел бы из порядка.

- В свете оказанного этим влияния на него, вы абсолютно правы, - сказал МакБрайд. - Это ударило и по его жене тоже, конечно, но я думаю, что его ударило еще тяжелее. Или, по крайней мере, я думаю, что это привело к более серьезным последствиям с точки зрения его эффективности.