Хаим Граде - Цемах Атлас (ешива). Том первый
- Название:Цемах Атлас (ешива). Том первый
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Текст, Книжники
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-7516-1219-1, 978-5-9953-0310-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Хаим Граде - Цемах Атлас (ешива). Том первый краткое содержание
В этом романе Хаима Граде, одного из крупнейших еврейских писателей XX века, рассказана история духовных поисков мусарника Цемаха Атласа, основавшего ешиву в маленьком еврейском местечке в довоенной Литве и мучимого противоречием между непреклонностью учения и компромиссами, пойти на которые требует от него реальная, в том числе семейная, жизнь.
Цемах Атлас (ешива). Том первый - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Измученному племяннику было печально и хорошо чувствовать, что он находится среди своих родных, защищенный и охраняемый их любовью и преданностью. За его спиной стоял реб Зимл, похожий на длинный изогнутый шофар, который выставляют в месяце элул в окнах еврейских книжных лавок. Напротив стояла тетя Цертеле и дрожащими руками подавала ему свежее яичко. Цемах задумчиво стучал ложечкой по жесткой скорлупе и не мог понять, почему он годами пытался вырвать из своей родной души дом и семью. Когда один из его учеников, выпив глоток водки на Симхастойре [39] Радость Торы ( древнееврейск. ) — праздник, наступающий сразу же после праздника Кущей, знаменующий завершение годового цикла чтения Торы и начало нового цикла.
, зашелся в плаче от тоски по оставшимся в России родителям, Цемах жестко высмеял его, что, мол, вместо того чтобы работать над исправлением своих личных качеств, ученик хочет, чтобы мама жарила ему картофельные оладушки и варила мясные тефтельки. Он вел себя со своими учениками как сыны колена Леви, которые в пустыне не оглядывались даже на собственных братьев и сестер. И чего он в итоге достиг? Он остался надломленным, без веры, без морали и без перспектив на будущее. Цемах все еще стучал ложечкой по яйцу и смотрел на не находящие покоя тетины руки. Она пододвинула ему солонку, краюшку хлеба и умоляла, чтобы он ел. Почему он сидит такой печальный и задумчивый? Его родители, будь они живы, порадовались бы ему.
Днем старички были заняты в своей бакалейной лавке, а их племянник оставался один в квартире. В спальне стояли две высокие застеленные кровати, дремлющие в обывательском покое. С комода, растрескавшегося от старости, смотрели с фотографии дедушка и бабушка уплывающими вдаль взглядами давних набожно прожитых лет. В холодном зале, под занимавшим полстены зеркалом, на столике стояли два высоких серебряных светильника с длинными белыми, необгоревшими свечами. В зале всегда царила вечерняя печаль исхода субботы, вечная предзакатная грусть. Из зеркала, запотевшего от холода и посеревшего от времени, на Цемаха пялилось потухшее лицо и спрашивало, почему ему не годится в жены Двойреле Намет. Он отвернулся от зеркала и сказал сам себе, что его дяде и тете Двойреле Намет наверняка бы понравилась. Однако ему придется жить с ней в Амдуре у тестя, ее отца, который не даст приданого и обещанных двух лет содержания. Ему снова придется скитаться, но на этот раз уже с женой и детьми. Нет, это сватовство не для него.
Вечером, когда дядя и тетя вернулись из лавки, Цемах сидел в потемках. Расстроенная тем, что племянник за весь день не прикоснулся к приготовленной еде, стоявшей в кухонном шкафу, Цертеле принялась причитать и подгонять мужа, чтобы он растопил печь в зале, где спит Цемах. А сама взялась готовить ужин. Еще до того, как престарелая пара и племянник поели, в комнату тенями проникли трое сынков Цертеле.
Эти трое низеньких и шумливых братьев Атлас мальчишками были певчими у ломжинского городского кантора и мечтали, что когда-нибудь сами станут канторами в высоких многоугольных ермолках и будут сотрясать городские синагоги своими голосами, мощными, как львиный рык. Однако таких мощных голосов они не получили, а вся Ломжа смеялась, что из-за низенького роста братьев даже не возьмут в солдаты. Именно потому, что на них смотрели как на карликов, дети Цертеле даже не пытались открутиться от армии, как это делали сынки обывателей. Они были отправлены в польские полки и стали там лучшими стрелками. Когда братья возвращались домой в отпуск, они были обуты в тяжелые кожаные башмаки с угловой шнуровкой, перепоясаны братья были широкими кожаными ремнями, а на головах их были фуражки лодочкой. В солдатской форме они выглядели еще ниже и шире. Ломжинцы хотели понять, почему эти трое парней стали лучшими стрелками в своих полках. Разве у них лучше глаза, чем у всех остальных? Солдаты смеялись, раздвигая в улыбке толстенные морды, которые наели в армии, и отвечали, что в цель попадают благодаря не только глазам, но и мозгам.
Отслужив в армии, братья женились на низеньких и толстых ломжинских девицах, чтобы не надо было смотреть на жен, как их мама смотрела на их отца. И все трое стали приказчиками в большой мучной торговле братьев Ступель. Когда человек заходил на склад Ступелей, ему казалось, что он попал в цирк. Приказчики висели в воздухе над мешками с мукой, сложенными до самого потолка, и карабкались по полкам, как акробаты по веревочным лестницам.
Теперь братья точно так же суетились в доме своей матери, распахивали дверцы шкафов, переворачивали кувшины и горшки, искали, чем полакомиться, смеялись и шумели. Широкая низенькая мама выглядела среди них как большая лягушка среди ребячливых, беспокойных лягушат. Длинный отец был похож на аиста с тощими крыльями, стоящего на одной ноге в болоте. Вот он наклонит свой длинный сухой клюв и поднимет трепещущего лягушонка вверх. Однако сынки не восхищались отцом, а вертелись вокруг матери. Со своим ученым двоюродным братом они тоже разговаривали без церемоний; с покашливанием и с издевательскими улыбочками опытных продавцов обращались они к нему. Мол, они слыхали, как люди рассказывали, что в России он вел войну с большевиками и среди ешиботников считался героем, этаким Иудой Маккавеем. Ладно, видали они таких, с позволения сказать, героев. Но один из братьев Ступель, самый младший, Володя, который учился с Цемахом в хедере, хочет его видеть. Дети Цертеле аж подпрыгивали от восторга по поводу своего хозяина и рассказывали, как он богат, как хорошо он с ними обращается и что когда-нибудь он еще поможет им самим стать хозяевами. Для Цемаха это честь, честь для всей семьи Атлас, что Володя Ступель приглашает его.
Трое юрких братьев выкатились из комнаты так же стремительно и весело, как вошли, и разбежались по своим низеньким бревноподобным женушкам. Опершись на стол обеими руками, тетя долго смотрела племяннику в глаза и советовала ему зайти к Ступелям. Они большие богачи, и у них есть одна-единственная сестра, младший ребенок в семье, девушка на выданье.
Цемах еще не рассказывал, что стал женихом. Ему было трудно об этом говорить. Но теперь он сказал, что уже помолвлен. Силы, чтобы разговаривать долго, у него не было, его бросало то в жар, то в холод. Он коротко сказал, что невеста ничего себе, но ее отец, говорят, не отдаст обещанного приданого и не предоставит нескольких лет обещанного содержания.
— После свадьбы ты станешь отшельником, — сказал дядя за спиной племянника, подняв голову к потолку.
— Мудрец ты мой! Такие мудрые советы тебе дает потолок? — крикнула Цертеле мужу, задрав голову вверх. — Ты слышал совет родного дяди? Жениться и сразу же после свадьбы стать отшельником!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: