M J - Шёпот сумеречной феи

- Пэдж, успокойся...

- Потому что в каждом есть то, к чему он способен прицепиться, - уже тише продолжил Дэнисон. - Жестокость. Хотя бы немного, но в каждом. Кто говорит, что это не так, или врёт, или верит в святых. Господи, да я вспомню за собой кучу мерзких поступков... А вы? Разве не было ситуации, когда вы без всякой жалости причинили кому-то боль? Не важно, что потом раскаялись, какой от этого прок? Да... Раскаяние. Больная совесть. Это в нас тоже есть. Поэтому убийцами быть мы не хотим.

- Пэдж, я...

- Как думаете, если человека найдут не сразу... В смысле, человека, который был заражён этой дрянью, и умер. Если другие люди приблизятся к нему не сразу, а через какое-то время - может, это проклятье уйдёт? Если рядом не окажется никого, в кого оно могло бы переселиться... может, оно не способно ждать слишком долго? Я и тогда, с таблетками, хотел убраться из дома куда-нибудь...

- Пэдж, послушай меня! Где ты?

Он не ответил.

- Скажи, где ты? Дома? Я приеду, мы поговорим...

- До свидания, - попрощался он и положил трубку.

Я вбежал в кухню. Вид у меня был, наверное, довольно безумный. Да и окликал Дэнисона я громко, Коулмены не могли не слышать. Поэтому уставились на меня с тревогой и недоумением.

- Если мы ничего не предпримем, с Пэджем случится несчастье, - выдохнул я.

Сразу полился целый дождь расспросов - почему, и откуда мне это известно, и каким образом я вообще лично знаю Пэджа, и какое несчастье...

- Всё потом объясню, - пообещал им я, - сейчас надо действовать, иначе будет поздно...

- Хорошо, - успокаивающе кивнул Джон. - Говори, что мы должны сделать.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Но я чувствовал, что ответ где-то близко. Только нервозная обстановка мешает ясно увидеть его.

Позвонить Пауэллам Кимберли догадалась и без меня. Конечно, дома Пэджа не было.

- Что мне им сказать? - прошипела Ким, прижав телефон к ладони. - Они спрашивают, что случилось.

Я беспомощно развёл руками. Не хотел пугать людей. С другой стороны, был убеждён, что причина для страха есть.

- Мы... мы волнуемся за него. Думаем, есть повод волноваться, но точно не знаем ничего... даже где он. Если узнаем, сразу позвоним, - Ким выдохнула и закончила разговор.

"Где он, где он, где он, не знаем, где он", - крутилась в моей голове одна и та же фраза.

- Макс, может, ты что-то перепутал или просто сгущаешь краски, - попытался призвать меня к здравомыслию Джон.

Но тут мою голову словно осветила изнутри яркая вспышка.

- Знаем! Мы знаем, где он. Надо ехать к этой башне, к старой водонапорной башне у реки.

- Почему ты так уверен?

Растолковывать им про нашу прогулку, про те слова Дэнисона - "если человека не найдут сразу...", про догадки и озарения было слишком долго.

- Пэдж... он сказал , где находится, но я плохо расслышал... а потом всё-таки сообразил.

Кимберли и Джон озадаченно переглянулись. Ну да, они мало понимали во всей этой ситуации. Но решили действовать. Уже через пять минут мы в их "Тойоте" мчались к окраине Снайдерсвилля.

Но опоздали. Пробившись сквозь кусты, мы оказались на краю почти свободной от зарослей площадки, посреди которой высилась башня. Может, из-за того, что когда-то строители тут всё перекопали, на ней росла только редкая трава, а кусты и деревья не приживались. Поэтому мы сразу увидели, что Пэжд неподвижно лежит на земле.

Кимберли вскрикнула и закрыла руками лицо. Джон смотрел на Дэнисона, не в силах вымолвить ни слова. Для них всё это было абсолютной неожиданностью, несмотря на моё волнение и слова о "несчастье". Такого несчастья они не предполагали, поэтому и застыли, как громом поражённые. А я подошёл ближе.

Пэдж упал на спину. Его невидящий взгляд был устремлён в небо. Из-под головы растекалась темно-багровая лужа, медленно впитывалась в сухую серую почву.

Я заставил себя пощупать его пульс. И, хотя не почувствовал ничего, всё-таки набрал на номер скорой. А потом полиции.

Остаток дня превратился в долгий кошмар. Бесконечные расспросы полицейских, слёзы Маргариты Пауэлл, попытки Дэвида своих слёз не показать, звонки родственникам...

Попытка Пэджа скрыть свой поступок на более-менее длительное время не увенчалась бы успехом, даже если бы я не догадался насчёт башни. Его прыжок видели люди на противоположном берегу Снайдера, которых сам он, вероятно, не заметил.

Домой мы вернулись поздно вечером, совершенно вымотанные. Оставалось только принять душ, через силу затолкать в себя немного еды и разойтись по спальням.

Заснул я вопреки ожиданиям быстро. Но среди ночи что-то разбудило меня, и я несколько секунд лежал, не понимая, где нахожусь. Возникла уверенность, что должен быть у себя дома - но я не там... Потом пришло осознание: это же гостевая комната Коулменов. Я в Снайдерсвилле.

"Знаете, какое у него прозвище? - некстати всплыло в мыслях. - Спайдерсвилль, Паучий город".

Слова Пэджа.

Пэдж у подножия башни.

Я у подножия башни.

Я подошёл первым.

Что же меня всё-таки разбудило? И почему обязательно - разбудило? Почему я не думаю об этом как обычно: "я проснулся"?

Когда ложился, температура в комнате было самая что ни на есть комфортная. А теперь сделалось так холодно, словно вместо постели я очутился в снежном сугробе. Но при этом тело почему-то покрылось липкой испариной.

Я сел на кровати, уставившись в темноту. По мере того как глаза привыкали к ней, вокруг проступали силуэты мебели. Больше ничего.

Я оглянулся. Как будто рассчитывал увидеть позади что-то кроме спинки кровати и стены. Конечно, не увидел.

Но ощущение чужеродного присутствия, возникнув, не оставляло меня. Вот только источником этого присутствия была не комната.

"В каждом есть то, к чему он может прицепиться. Жестокость. Я вспомню за собой кучу мерзких поступков. А вы?.."

- Привет, - сказал голос в моей голове. Холодный, монотонный, но в то же время как бы насмешливый.

Так вот, значит, как это происходит...

- Ты уже всё понял, да?

Я почувствовал, как по лбу стекла капля пота и замерла над бровью.

- Ты работаешь фармацевтом в аптеке? - он скорее утверждал, чем спрашивал. - У меня тоже своя работа. Теперь она у нас общая. Ты готовишь лекарства. Я скажу тебе, как ты должен будешь это делать, когда закончится твой отпуск. Нет, не пугайся, никого травить не заставлю. А то тебя упекут за решётку, и веселье закончится. Просто у пациентов от твоих микстур будут болеть животы, кружиться головы, их станет рвать в неподходящее время... Спишешь это на побочные эффекты. Понял? А вот если не послушаешься, всё будет гораздо хуже. Люди начнут умирать из-за твоей несговорчивости. Думаешь, я шучу? Нет, вот это как раз не шутка. Совсем не шутка.

И он замолчал. Пока ему больше не о чем было со мной говорить. Ведь мой отпуск ещё не закончился.