Лесли Уоллер - Банкир

– Ты звонишь из Нью-Йорка? – удивился Тим.

Телефонистка отключилась.

– Прости, если разбудил.

– Я проснулся уже несколько часов назад,– прервал Тим.– Ну, во всяком случае, несколько минут. Слушай. Что-нибудь с Джейн? Что случилось?

– Совсем нет. Я только что разговаривал с ней. Она объяснила, где тебя найти. У нее все в порядке. Понимаешь, мне нужна кое-какая информация, и ты единственный из всех моих знакомых в курсе дела. Это… С чего бы начать? Мужчина, ученый. Бывший подданный вражеской страны, ныне гражданин США. Нанят в частном порядке фирмой с крупными правительственными контрактами. Он хочет принять предложение другой фирмы, тоже имеющей правительственные контракты. Может ли что-нибудь воспрепятствовать ему, кроме его собственных обязательств по контракту?

Молчание на другом конце провода. Потом:

– Какое отношение это имеет к тебе?

– Обе фирмы имеют дело с нами.

– Это не причина, старина.

– Тим, разве то, о чем я спрашиваю,– секретная информация? – нетерпеливо спросил Палмер.

– Вовсе нет. Просто меня всякий раз настораживает, когда руководитель исследовательских работ вдруг перескакивает с одного места работы на другое.

– Перескакивает? Он сидит на одном и том же месте уже почти пятнадцать лет.

– Причина перехода?

– Больше денег, больше свободы.

– Я не думаю, что он…

– Тим, меня больше всего интересует следующее: обладает он теми же правами, что и всякий гражданин США? Или для такого случая найдется какая-нибудь двусмысленная статья закона, привязывающая его к данному месту работы?

– У нас свободная страна, старик. Даже для него. Но я должен сказать, что любое движение на высшем уровне немедленно возбуждает интерес Пентагона и правительства. Он ведь не какойнибудь машинист или сварщик.

Палмер чуть улыбнулся.

– Я вовсе не хочу подставить комунибудь ножку,– соврал он,– но я не думаю, что он столь уж важная фигура.

– Что ты знаешь о таких вещах,– возразил Карви, и Палмер почти увидел, какое самодовольное выражение появилось на лице Тима при этих словах.– Большинство гражданских не могут знать, понимаешь. Часто сам ученый понятия не имеет, какой частью общего дела является его работа. Эта информация доступна очень небольшому кругу людей, и, конечно, они не станут ее разглашать.

– Ты один из них?

– Зачем спрашивать то, что и сам прекрасно знаешь.

Твердый, почти британский акцент послышался в произношении Тима. Палмер узнал все, что хотел, но не мог отказать себе в удовольствии поддразнить Тима.

– Значит, ты мог бы… встать на пути в подобном случае? – спросил он.

– Ну, конечно, мог бы. Я не хотел бы думать,– добавил Тим, переходя на характерную для англичан насыщенность речи сослагательными наклонениями,– что один из моих родственников мог бы предположить что-нибудь иное.

– Кажется, я твой племянник, троюродный,– вставил Палмер. Он помолчал.– Во всяком случае, дядя Тим, спасибо за уделенное мне время.

– Нет необходимости становиться… м-м… – Подхалимом,– подсказал Палмер.– Правильно. И еще раз спасибо. Что-нибудь передать Джейн?

– Скажи ей, что племянник у нее нахал.– Тим перешел на чисто американскую речь.

– Ха! До свидания.– Палмер повесил трубку и снова перечитал свой план. Значит, так: в принципе он получил согласие Гаусса и совершенно конкретное предложение Хейгена.

Правительство может или поднять, или не поднять шум. Если не вмешается департамент Тима, то Вторая Фаза плана усложнится. А если бы Тим попытался воспрепятствовать переходу Гаусса, Вторая Фаза оказалась бы проще простого.

Он взглянул на часы. Из-за задержек, вызванных поисками телефонных номеров, разговоры затянулись почти до одиннадцати часов. Он поднял трубку и набрал номер Гейнца Гаусса.

– Алло?

– Гаусс, снова Палмер.

– Рад, что вы позвонили. Так много осталось висящим в воздухе.

– Ничего больше не висит. Как только вы разделаетесь с вашим контрактом с Джет-Тех, вы получите новый на пять лет, начиная с пятидесяти тысяч, и акции.

– Но вы… Акции? Пятьдесят тысяч? – Немец помолчал.– А с какой фирмой?

– Я расскажу вам обо всем в понедельник за ленчем.

– Вы хотите приехать сюда?

– Этого я не могу сделать,– объяснил Палмер.– Это было бы в высшей степени неблагоразумно. Кроме того, с нами будет еще один человек. Тот, кто вас нанимает. Как насчет ленча в «Клубе» в деловом квартале Нью-Йорка? Вы можете вылететь в понедельник утром и сесть на вертолет в Айдл-уайлд до станции на Уолл-стрит. Там я вас встречу.

– Пожалуйста. Все происходит так быстро… Я должен знать больше.

– Вы и узнаете. На ленче в понедельник.

– Но как я объясню свое…

– Послушайте,– резко прервал его Палмер.– Вы ведь не должны отчитываться перед ними за каждую секунду вашего времени, не правда ли?

– Ну, конечно, нет.– Неожиданно ответной резкостью Гаусс попытался искупить свою прежнюю неуверенность.– Совсем нет,– уверил он Палмера.

– Есть все же одна вещь, которую я хотел бы обсудить с вами заранее,– продолжал Палмер.– Эти, гм, эксперименты, о которых вы рассказывали. Раз это ваша собственная работа, вы свободно можете перевести их в другое место, не так ли?

– Но, Палмер, вы не обсуждали их с новой компанией?

– Ну, конечно, нет. Все же эти эксперименты являются решающим фактором сделки.

– Я вел записи,– сказал Гаусс.– Это мои личные журналы.

Даже если бы они остались там, посторонние ничего в них не поймут. Но в любом случае я помню все нужные данные.

– Вы знаете расписание утренних самолетов до Нью-Йорка?

– В девять, по-моему, и в одиннадцать.

– Возьмите на девятичасовой. Это десять по нью-йоркскому времени. В Айдл-уайлд вы прибудете в 11.30, а на Уолл-стрит– к полудню. Найдете меня там.

– Разве это должно происходить в таком ускоренном темпе, мой друг?

– Я думаю, что,– начал Палмер тоном, который, он надеялся, прозвучал не слишком уж торжественно,– я думаю, что каждый день, в течение которого вашей работе мешают, препятствуют, является одновременно и днем, в который, возможно, другие ученые опережают вас.

– Очень хорошо сказано,– сухо произнес Гаусс.– Но у меня огромное, страстное желание узнать, почему вас вдруг так заинтересовали мои дела?

– По многим причинам. Я уже объяснил, что чувствую ответственность за некоторые ваши неприятности. Но я не отрицаю и корыстный мотив.

– Так. И что же это за корыстный мотив?

– Человек, который встретит нас в понедельник за ленчем,– мой старый друг. Его фирма потерпела несколько неудач. Поскольку мы являемся их банком, я знаю, что компания хочет пойти по новому пути. Техника космического века так быстро развивается, что сегодняшний успех может стать завтрашней головной болью. Им ужасно нужен хороший рывок. Я думаю, что вы-то им и нужны. Я нашел, как одним выстрелом убить двух зайцев. Вот в чем дело.