Тамта Мелашвили - Считалка

Громила. Кнопка! засмеялась Нинцо. Грубых слов не говори, Бог накажет. Да иди ты! я толкнула ее плечом. Вошли в спальню. Нинцо распахнула шкаф. Вот, о чем я тебе говорила. И что это? спросила я без души. Как что, дурочка! Это же плеер! А к нему диски. Сечешь? Видать, не заметили, потому и не взяли. Работает как новенький. Вот! сказала Нинцо, она была возбуждена. Разве не здорово? А дисков сколько! Сделай потише, сказала я. Наверно, все это Датуны, и плеер, и диски. А ты помнишь Датуну? глаза у Нинцы заблестели. Крутой был парень. Я-то думала, что ты его не помнишь. Ты же еще дите! Нинцо фыркнула. На мужчин не смотрела. А тут место серьезное, его гнездо. Чуешь? Да, сказала я. Только сделай потише. Нинцо поднялась. Кнопка-малышка, давай потанцуем. Не хочу, сказала я. Да ладно, чего ты, Нинцо не стала ждать, задвигалась в танце. Кайф! она закинула голову и покачивалась размеренно. А где сюрприз? спросила я. Сюрприз? переспросила. Счас. Вот тебе и сюрприз. Достала из лифчика пачку сигарет. Откуда? спросила я. Это что, подруга, допрос? Нинцо остановилась, выключила плеер. Кнопа-малышка, что с тобой? Я тебя не узнаю. Что с тобой происходит? Все из-за братишки? Скажи, откуда у тебя сигареты? Меня мутило. Тот голубоглазый дал, сказала Нинцо и отвела взгляд. Нинцо! сказала я. Нинцо! Ты с ума сошла! Ты ходила к ним? Зачем? Да какой там ходила, насобирала подорожник для бабушки, шла мимо, чего на стену лезешь, ей-богу. Возле поста он стоит. Один. Подозвал, я и подошла. Нинцо! сказала я. Что? Говорю: Сигаретки не найдется? Думала, стрельну парочку, а он всю пачку дал. Подарил. Нинцо! сказала я. Ты же знаешь, как с ними опасно! А если б кто-нибудь из наших увидел? Меня подташнивало. Мне, подруга, уже по барабану, сказала Нинцо. А он ничего, скажу тебе, крепкий тип. Глаза голубые, и накачан, прям культурист. Я ему нравлюсь, клянусь мамой. Знаешь, какими глазами на меня смотрел. А еще скажу – обалдеешь! Часто, говорит, вижу тебя с маленькой девочкой. Это он о тебе. Да, сказала я, это моя младшая сестра. Она вскрыла пачку. Дура, сказала я. Идиотка! Зачем было врать. Вот уж кто дура, так это ты. Что я должна была сказать? Что мы подруги? Одноклассницы? Думаешь, поверил бы? Нинцо посмотрела на свою грудь. Какая же ты тварь, сказала я. А что потом? Что – потом? Дал мне сигареты, я улыбнулась и ушла. Нинцо закурила. Он тоже улыбнулся. Пустил дым мне в лицо. Тварь, сказала я. Меня от тебя тошнит. Раз ты сумела так с ним объясниться, надо будет училку Валентину поблагодарить, может, она и отметку за четверть повысит. Нинцо глянула на меня. Так глянула, что я замолчала. Тоже взяла сигарету и закурила. Послушай, сказала Нинцо и раздавила окурок в спичечном коробке. У Квернадзе к нам какое-то дело. У Квернадзе? переспросила я. Да, а что? Ты так удивляешься, как будто первый раз о нем слышишь. Дело, как я поняла, серьезное. Нинцо тоже посерьезнела. Ну, если уж Квернадзе, сказала я. Нинцо дала подзатыльник. Так-то лучше, сказала она. А то последнее время не узнаю тебя. Пугаешь, клянусь памятью матери. Вообще-то, табак какой-то, на наш непохожий. Мягкий, что ли? Да, хороший, сказала я. От него не кашляю. Нет проблем, Кнопа, я еще у него возьму, засмеялась Нинцо. Нинцо! крикнула я. Ладно, ладно, шучу. А теперь чего будем делать? Нинцо оглядела комнату. Давай посмотрим, что за узлы навалены на этом шкафу, помоги-ка их спустить. Нет, сказала я. Мы же договорились. О чем мы договорились? сказала Нинцо. А? Ты прекрасно знаешь, о чем. Да подожди ты, сказала Нинцо. Сперва посмотрим, что в тех узлах, а потом решим. Нинцо! сказала я. Она приставила стул к шкафу, влезла на него и стала по одному сбрасывать узлы. Посмотрим, что в них. Я же ничего не беру, только смотрю. Нинцо! сказала я. Нинцо, Нинцо, Нинцо! крикнула Нинцо. Достала уже! она спрыгнула со стула. Достала! Или поможешь, или вообще! Вот где у меня твоя порядочность! провела рукой по горлу. Эти отсюда дали деру. Пойми ты наконец: ушли, смотались. И знаешь почему? Потому что они не такие убогие, как мы с тобой. У них деньги были. Заплатили и ушли. А я? А ты? Мы тут подохнем, потому что у нас нет толстой задницы, как у них! Они будут жить, а я, перед тем как подохнуть, даже их лохмотья не посмею надеть, так, что ли? Так, я тебя спрашиваю?! На висках у Нинцы вздулись жилки. А теперь смотри на меня! Я возьму все. Весь дом вынесу! Все вынесу отсюда! Нинцо пнула стул и закричала: Вынесу к чертовой матери! Хватит, сказала я. Тише. Ладно, делай, как знаешь. Я придвинула стул к шкафу. Лезь и подавай. Нинцо глянула на меня. Так-то, сказала. Неужели надо было наорать, чтобы ты помогла. Встала на стул, подала сверху узел. Одежда, сказала я, старая. И какие-то то ли шторы, то ли занавески. Отлично, сказала она сверху. Занавески порву на пеленки для бабушки, а шмотки надену! Тут много мужских вещей, сказала я. Ничего, тоже пойдут на подстилки для Ламары. Глянь! показала мне руки. Видишь, на что похожи от стирки ее подстилок. А эти буду менять и выбрасывать! Перебрали все, получилось два узла, остальное свалили там же. Ночью заберу, а то еще увидит кто-нибудь, прицепится, сказала Нинцо. Нинцо! сказала я погодя. А как же то, что ты поклялась? Ты о чем? как будто удивилась Нинцо. Поклялась, что ничего больше не вынесешь. Мной поклялась. Уф, вздохнула легко. Будет тебе, Кнопка. У меня тогда было чур-чура. Чур-чура? Вот именно, сказала Нинцо. Когда тобой клянусь, у меня всегда чур-чура. Тут и женские вещи есть, сказала я. Хочешь? Ну-ка, сказала Нинцо. Вот, показала я. Хочу, еще бы! Хи-хи-хи-хи, захихикала Нинцо. Ты на это глянь. Обалдеть! Интересно, какого это века? И эти тоже берем? Я подавала ей поштучно. А как же. Устроим показ моделей Ламаре и Зауру, Нинцо рассмеялась. И ты приходи, оттянемся. Ладно – мне тоже стало смешно. Нинцо побросала одежду, слезла со стула. А теперь пошли, потом все это унесу. Пойдем, надо еще подорожник собрать. Хорошо, сказала я. Только на минутку домой загляну. Раз так, ты иди, а я еще останусь, немного музыку послушаю. Нинцо включила плеер. Через час встречаемся у меня! Лады, сказала я и прикрыла за собой дверь. Не сделала и трех шагов, как услышала голос Нинцы. Она пела.

Чего вы всё тут ходите, девчонки? И не страшно вам? Шли бы домой, а то догуляетесь до беды. Вон уже Зейнабовых дочек сколько найти не могут! Мы, тетя Мзия, подорожник собираем, сказала Нинцо. Про подорожник и помнить забудете, дурехи, особенно ты! Подорожник Ламаре нужен, ее бабушке, процедила я сквозь зубы. Пролежни у нее. Э, куда лиса, туда и лисий хвост, сказала Мзия. Ходите всю дорогу не разлей вода, прямо Пат и Паташон. Что ты к ним привязалась, гого [1]? Чего ворчишь на девочек? Из своих ворот вышла Додо с веником в руках. Не ворчу, а предупреждаю. Война, а они туда-сюда, туда-сюда, прогуливаются, понимаешь. Нашли время для прогулок. Мы подорожник собираем, повторила Нинцо. Какой еще подорожник, сказала Додо, пойдемте-ка вы со мной, помолимся все вместе. Я в церковь наладилась, прибрать-протереть. А мне сейчас там нечего делать, на Успение приду. Тебе, может, и нечего, а им в самый раз. Помогут прибраться, коли время есть вверх-вниз ходить. Батюшка-то будет? спросила Мзия. Будет батюшка, батюшка почитает. О мире помолимся… Кнопа, дочка, вдруг смягчилась она. Встанешь с нами в хоре? Первого голоса не хватает. Встану, тетя Додо, сказала я. Вот и славно, дочка. Нам бы всем в божий храм, вместе молиться, вместе и спасемся. Господь спасет нас. О мире помолимся, о жизни и о погибших тоже помолимся, об убиенных. Поняла, гого? она строго глянула на Нинцу. Подружка твоя хорошая, церковное дитя, перевела взгляд на меня. Ходит к нам, а когда и в хоре поет. А ты? Ты что делаешь? За бабушкой ухаживаю, насупилась Нинцо. А еще? Еще хоть что-нибудь сделала? Пошли сейчас со мной, поможешь церковный двор подмести, Бог воздаст. Я собрала подорожник для бабушки, должна ей отнести. Идем-идем, поможешь прибраться, потом отнесешь свой подорожник. Мы сперва отнесем, тетя Додо, вмешалась я. А потом к вам придем. Другого выхода не оставалось, Нинцо уже побелела от злости. Смотри! вдруг воскликнула тетя Додо, глядя куда-то поверх меня. Что эта дуреха тащит? Что у нее на плече? Кто это, девочки? Мзия затенила рукой глаза. Я посмотрела и сказала: Тебро это. А чего она такое несет? Лопата, сказала Нинцо. Здоровенная лопата. У нее и раньше не все были дома. От безмужности. А за эту войну совсем свихнулась. Здравствуй, сказала Додо. Откуда путь держишь, гого? Из ущелья, сказала Тебро и остановилась. Лицо у нее раскраснелось. Из ущелья? переспросила Нинцо и глянула на меня. И чего ты с этой лопатой на плече? спросила Мзия. Мертвый в ущелье лежит, сказала Тебро. Убитый. Про то и мы знаем. Это не наш мертвый. Не наш, сказала Тебро, она тяжело дышала. Но смердит сильно. Чей бы ни был, мертвому нужна земля. Похоронила? в один голос спросили мы с Нинцо. Кто? Я? Не смогла, только землей присыпала. И то дело, сказала Нинцо. Мы даже подойти не смогли. Хоть узнать, кто вас неволит! сказала Додо. Ихний мертвый недостоин земли. Мертвый есть мертвый, сказала Тебро. У мертвых ихнего и нашего нету. Вскинула лопату на плечо и, не глядя на нас, пошла. Всегда вот так путано говорит, сказала Додо. Не поймешь. Валяется в том ущелье убитый, и поделом ему! Так он же там гниет, разлагается, сказала Мзия. А там дети играют. Вон сынишка моего Дито целыми днями там пропадает, это как? Мальчишки по пять раз на дню ходят посмотреть. Что же свои его не похоронили? Почему бросили? Кто его бросил, пусть тот теперь и хоронит, сказала Додо. Идем отсюда, не могу больше их слышать, сказала Нинцо. Пока до свиданья, сказали мы и, не оборачиваясь, поспешили от них. Приходи, Нинцо, гого! Слышишь? Со своим веником приходи! Жду! крикнула Додо нам вслед. Без тебя не начну! Счас, разбежалась, сказала Нинцо. А ты пойдешь? спросила меня. Только разуюсь. На Успение, так и быть, попою в хоре. Ух, Кноп! просияла Нинцо. Люблю, когда ты такая! С ума сойти!

Читать дальше