Эрнест Пепин - Танго ненависти

А сегодня я полирую холодную гладь ненависти. Я смотрюсь в нее. Несгибаемая, прямая, стойкая! Она разрастается день за днем. Она источает горькую влагу. Она пенится… Вот во что ты превратил меня — в перегонный куб для ненависти! И каждый день я впускаю ее снова и снова, и каждый день я тяжела ею. Мне кажется, что весь мир предал меня. Как ты мог дать мне забеременеть такой ненавистью? Для этого я пришла на Землю? Любовь разбита, но остались обломки… И из этих обломков я делаю гнездо. Гнездо или могилу. Твою могилу…

Тебе не вырваться. Тебе не вырваться из моей хватки. Я всегда буду рядом. На всех четырех дорогах твоей судьбы. Я буду стоять на перекрестке и просить подаяние. Я досыта накормлю тебя волнениями, страхами, трудностями и поражением. Я всегда любила реки во время паводков… Я всегда любила бурное течение вод, захватывающих берега и бросающих на них белые скелеты деревьев. Я всегда любила разгул стихии, циклоны, которые заставляют думать только о главном — как выжить, чтобы начать все сначала… Я всегда любила эти разрушительные потоки, вызывающие ярость родных островов… Совсем крохой я наблюдала за танцем моря и понимала, что море — это огромное чрево земли. Чрево могущественное, тяжелое, беспощадное, которое однажды поглотит нас всех. Но пока еще не время. Сегодня иное время — время рождения моей ненависти.

Мое первое страдание. Это письмо, в котором ты пишешь какой-то африканке, что у нее еще есть время сказать тебе «да», если она хочет выйти за тебя замуж, но этого времени мало, потому что ты вляпался в историю, и нет возможности повернуть назад. В день, когда я обнаружила это письмо, твоя квартира, такая кокетливая, такая уютная, вдруг пропахла тухлятиной. Я вымыла ее всю целиком. Я постирала занавески. Я убрала кухню. Я вычистила ванную комнату. Запах гнили не исчезал. Он остался для того, чтобы издеваться надо мной, чтобы я осознала — мне здесь не место. Тогда я вымылась сама и, сжав зубы, ушла, ни оставив записки к твоему возвращению из путешествия. Я шла из одного конца города в другой, но города не существовало. Он испарился, как испаряются химеры. Остались лишь декорации. Важным было лишь то, что происходило во мне. Эта грязь, это предательство, это письмо! Roye [2] Открой (креол.). , мамочка, открой мне дверь! An moué [3] Мне (креол.). ! Весь привычный мир рухнул в огромную черную дыру. Несколько невнятных слов — серый пепел, все, что я смогла рассыпать вокруг подруги, у которой нашла приют.

Женщина прячется лишь для того, чтобы ее искали. Я не оставила письма, но я оставила свой уход. Пустота оказалась заполненной. Река в разливе, которая ждет своей плотины. Ты искал меня. Ты меня нашел. Промозглым утром, мутным и серым, ты пришел. Я вцепилась в свой кусочек тишины. Почему? Почему? Моя подруга объяснила ему, почему. Мы перекусили, и в конце завтрака ты произнес, как будто ничего не случилось: «Нужно, чтобы ты вернулась. Твое место у нас дома!» И мы вдвоем пошли к нам домой, укутанные в счастливую улыбку моей подруги.

Река нашла плотину. Жизнь потекла в обычном русле, меж наших слов, наших песен, сахарно-медовыми часами. Жизнь текла и бурлила. Она протекала в кинотеатрах. Во встречах с друзьями. Она преодолевала границы времен года. Без устали я рассказывала тебе о моем острове. Я разворачивала перед тобой изысканную ткань морей. Все мое детство, детство соленой воды, шаловливых пассатов, ударов волн, ударов сердца. Мои подвиги ныряльщицы. Мои прогулки под парусом и запах моря, пропитавший мою кожу. Я разворачивала перед тобой мой остров, остров окаменевших саванн, беспокойных холмов, песен святого Петра, бесконечной гряды Пеле, извивающихся тварей с ядовитыми жалами, остров французской грамматики, хохочущей меж губ, остров Эме Сезара [4] Сезар Эме — мартиникский писатель; пишет на французском языке. , Эдуара Глиссана [5] Глиссан Эдуар — мартиникский писатель; пишет на французском языке. , остров шести красных и шести зеленых месяцев, Рене Корэй [6] Корэй Рене — мартиникская киноактриса. , Мариуса Кюльтье [7] Кюльтье Мариус — мартиникский музыкант. , полета красных дьяволов в вихре карнавала, неписаных предрассудков и мужской спеси… Ты слушал меня, забывая, что в твоем сердце тоже хранится остров, твой собственный остров. Ты упивался моими рассказами и мечтал об этом острове — близнеце твоего. Я подарила тебе мои горы и игры моего детства, мальчишеские игры, игры сорванца. Моя опечаленная мать твердила, что я никогда не стану настоящей женщиной.

Что мне следовало сделать, чтобы стать женщиной? Я старательно наблюдала, в какие одежды надо рядиться, чтобы не попасть на язык сплетникам. Все селение знало, что супруг мадам Багай кладет себе в трусы, чтобы защитить самую уязвимую часть тела от тычков ненаглядной женушки. Все селение делилось друг с другом жарким шепотком, пересмеиваясь и отпуская сальные шуточки, новостями о супруге мадам Жантий, который с большой помпой сопроводил жену на так называемую прогулку и, дойдя до тростникового поля, хорошенько отхлестал ее ремнем. После чего они чинно воротились обратно, рассыпаясь в вежливых приветствиях соседям. Как будто ничего не случилось. Роток — на замок! Все селение знало, что у Дурной Головы поехала крыша, потому что ее сын-бугай, пьяный в стельку, изнасиловал ее. В селе только и говорили о растущих животах и женихах, забывших дорогу к мэрии в назначенный день свадьбы. Все селение вполголоса произносило слова «любовница», «fanm dewo» [8] Женщина на стороне (креол.). , бросая при этом многозначительные взгляды и остроты. Мужчины же блуждали в дебрях собственной лжи и отговорок. Шныряя меж замужних женщин, одиноких мамаш, fanm dewo, любовниц, безотказных баб, шалав — поди узнай, кто чего где наобещал. И даже если у меня дома царила чистота нравов, я не могла пропустить мимо ушей все те слухи, что появлялись на улицах, в школе и иногда даже в карнавальных песенках. Сам господин мэр во время выборов не постеснялся подкормить деревенские сплетни именами женщин, чьи постели он грел. И жадная толпа, похожая на свору голодных тигров, которым кидают куски мяса, восторженно внимала и аплодировала. Что говорить о карнавале, во время которого bwa-bwa [9] Марионетки (креол.). распевали грязные куплеты, издеваясь над несчастными.

Давайте, дети, все вместе, хором! Громче! Еще громче! У-а-а-а! Повторим снова! Еще разок!

И вот так, как самый лучший подарок на День матери! И вот так, на Крещение, хей-о, хей-о! И вот так, на Святую Богородицу, туда-сюда, туда-сюда! И вот так, «Я хочу познакомить тебя со своей женой», какая сладенькая! И вот так, «Моя дочь не шляется где попало»!