Даниэла Стил - Музыка души

Было бы еще хуже, останься они в доме Стефани – неважно, в какой из спален. К счастью, Чейз проявил мудрость и снял номер в «Ритц-Карлтон». Так было лучше не только для детей, но и для самой Стефани.

– Это мерзко, отвратительно. Неужели тебе безразлично, что подумают люди? Папа умер всего пять месяцев назад.

– Шесть месяцев назад, Шарлотта. Невозможно предвидеть, кого и когда встретишь на жизненном пути. Я вообще не собиралась вступать в новые отношения, пока не познакомилась с этим человеком. Однако роман с Чейзом вовсе не означает, что я не любила твоего отца. Очень любила, пока он был жив. Но теперь его нет, что очень печально для всех нас. А теперь произошло вот это. Шесть месяцев – срок достойный. Многие не выдерживают и этого времени.

– Приличные люди ждут год, – наставительно сообщила Шарлотта.

– Кто-то ждет год, а кто-то нет. Я ждала пять месяцев. Но даже через год тебе не стало бы легче. Что именно тебя так сердит, дочка?

– То, что ты осквернила память папы, – с яростью выпалила Шарлотта. – Посмотри, как выглядит твой Тейлор. Он же деревенщина, мама!

Этого о Чейзе никак нельзя было сказать. Напротив, он представлял собой умного, тонкого, успешного, талантливого, невероятно красивого мужчину – правда, совсем не похожего на отца Шарлотты. Длинные волосы, татуировки и потертые джинсы придавали музыканту экзотический облик.

– Чейз Тейлор просто отличается от папы, детка, но это не делает его хуже. Уверена, что он тебе понравится.

– Нет, не понравится, – упрямо заявила Шарлотта. – К тому же Майкл встречается с его незаконной дочерью или кем-то в этом роде. Что это, групповые свидания?

– По приглашению Чейза Майкл и Аманда приехали из Атланты в Нэшвилл на концерт. А Сэнди – подопечная Тейлора, ее родители умерли. Она на два года моложе тебя. Изумительная девочка. Аманда тебе никогда не нравилась, так что не пытайся изображать горе по поводу ее отставки, – предупредила Стефани. Шарлотта не разговаривала с Майклом, а довольствовалась комментариями сестры.

– Вы с Луизой проявляете крайнее неуважение ко мне и к человеку, которого совсем не знаете. Разделяю вашу печаль по поводу смерти папы. Но я тоже имею право на жизнь и пытаюсь жить, нравится вам это или нет. Скорее всего, ваш папа сделал бы то же самое: начал бы с кем-нибудь встречаться. – Больше того, он делал это даже при мне, хотела добавить Стефани, но сдержалась. – Вам бы это тоже не понравилось.

– Сомневаюсь. И уж он точно не стал бы встречаться с покрытой татуировками рок-звездой.

– Трудно сказать, что было бы, – улыбнулась Стефани. – Порою любовь застает врасплох.

От этих слов Шарлотта расстроилась еще больше.

– Хочешь сказать, что ты его любишь? – Вопрос прозвучал, как обвинение в преступлении, и Стефани твердо посмотрела в глаза дочери.

– Да, люблю. – Она не отвела взгляда до тех пор, пока Шарлотта не встала из-за стола, не вышла из кухни и не поднялась в свою спальню. Стефани тоже ушла к себе и едва успела заняться счетами, как в комнату ворвалась дочка.

– Какого черта ты все перевернула в гостиной? Я только что заметила. Это ужасно!

Гостиная выглядела не ужасной, а просто другой. Многое в доме оказалось другим, включая маму, что и стало самым серьезным и угрожающим изменением. Но еще хуже было то, что мама чувствовала себя счастливой с другим мужчиной, а не с папой. Дочек новость шокировала и привела в негодование.

– Кое-что переставила, – спокойно пояснила Стефани. – Жалко, что тебе не понравилось. – Однако она не предложила вернуть вещи на прежнее место, да и не собиралась этого делать. Шарлотта выбежала из комнаты, а спустя несколько минут снизу донесся зловещий шум, и Стефани бросилась в гостиную. Выяснилось, что дочка попыталась передвинуть мебель и по пути опрокинула столик, на котором стояла большая ваза. Ваза разбилась, цветы и осколки разлетелись по комнате, а вода растеклась по полу. Сама Шарлотта сидела в луже и рыдала.

– Ах, боже мой, что случилось? – Стефани поспешила на помощь и порезала ногу. Не в силах остановиться, дочка продолжала истерически всхлипывать.

– Не могу вспомнить, где что стояло, – без конца повторяла она. Девушка решила восстановить прежний порядок, но не смогла: оказалось, что прежде она обращала на обстановку мало внимания, а сейчас почувствовала изменения, но в чем именно они заключались, не поняла.

– Ты переставила все! – в ярости крикнула она. Стефани опустилась на колени и попыталась обнять дочь, однако та вырвалась. – Не прикасайся! Я тебя ненавижу! – На глаза Стефани навернулись слезы: так могла бы сказать пятилетняя девочка. Встреча оказалась еще тяжелее, чем она ожидала. Шарлотта выбежала из гостиной, оставив после себя беспорядок и даже не заметив, что из-за нее мать серьезно пострадала: из раны текла кровь. Она была слишком расстроена, чтобы обратить внимание на что-нибудь, кроме собственного горя. Стефани услышала, как наверху хлопнула дверь, вздохнула и принялась за уборку. Неожиданно возникло чувство вины за самовольно произведенную перестановку. Но ей было необходимо изменить интерьер. Дети здесь больше не жили, а она ходила по комнатам изо дня в день.

Стефани выбросила осколки, поставила цветы в другую вазу, вытерла лужу, расставила по местам сдвинутую мебель и перевязала ногу. К счастью, порез оказался неглубоким. Шарлотта не выходила из комнаты несколько часов. Первый день дома выдался нелегким.

Вечером Стефани закрылась у себя и негромко поговорила с Чейзом, а потом набрала номер Джин. Звонить Элисон не имело смысла: она слишком расстроилась из-за Чейза и не смогла бы ни помочь, ни поддержать. Элисон заявила Джин, что Стефани ведет себя непристойно, ведь после смерти Билла прошло всего пять месяцев. Да и какого мужчину она выбрала? Если уж встречаться, то с кем-нибудь похожим на Билла, Брэда или Фреда, а не с рок-звездой.

– Почему же нет? – возразила Джин. – Считаешь Брэда безупречным? Замечательно! Рада за тебя. Но Фреду до идеала очень далеко, а с Биллом Стефани была несчастна последние десять лет. Казалось, что душа ее умерла, а ожила только сейчас. Так чего же ты хочешь? Чтобы она снова страдала? Извини, но мне это совсем не нравится. Лучшее, что могло с ней случиться, – это встреча с мужчиной, способным на настоящее чувство. И вот такой мужчина нашелся. Меня ее нынешнее состояние вполне устраивает. Разве важно, как выглядит этот человек, откуда он родом и сколько на его теле татуировок? Если ты любишь Стефани и желаешь ей добра, то этот роман должен тебя радовать. И ее детей тоже. У них, во всяком случае, есть формальный повод для ханжества: Билл был их отцом. А мы с тобой – подруги и не имеем права ее осуждать. Разве важно, что Чейз Тейлор работает в музыкальном бизнесе, а ходит с длинными волосами и в татуировках? Какое тебе до этого дело? Я бы пошла за ним не раздумывая, да и ты, скорее всего, тоже – если бы не была замужем за святым Брэдом.