Антоний Амурский - Путь

В сопровождении не особо развитых одногруппников Марио направился по направлению к туалету. Только он хотел повернуть туда, как один из них остановил его — «куда, нам вниз» — и выразительно махнул указательным пальцем вниз.

Группа из неопрятно одетых молодых людей спустилась в подвал. Минуя лаборатории, склады, залы, ребята прошли до самого конца коридора. Очутившись возле черного хода на улицу, в самом низу пожарной лестницы, парни извлекли из карманов дешевые сигареты. «Щелк! Щелк!» загорались огни зажигалок в полумраке. Лестница уходила наверх до самой крыши. Она не пользовалась особой популярностью, но все же иногда была посещаема охранниками. Парни чутко вслушивались в тишину, выдыхая дым так, чтобы он не зависал в воздухе. Наконец, один из них достал туго набитую папиросу «Беломорканала». Она была длиннее, чем обычная сигарета.

— Ууух! — выдохнули пацаны в приятном удивлении.

— Давай, Зяблый! — парень с красными глазами в нетерпении уже тыкал зажигалкой.

Зяблый раскурил, задержал дыхание и удовлетворенно выдохнул тяжелый дым, запрокинув голову. Воздух сразу наполнился сладковатым запахом. Святу стало немного не по себе. Он выглянул в коридор.

— Каайф! — вдохновенно произнес Зяблый. Перевернул папиросу, вставил в рот и сделал приглашающий жест тому, который прикуривал. Парни сошлись в дымовом «поцелуе». «Вссссуу» — здоровяк всасывал дым. Свят поморщился. «Как наркоманы настоящие!».

Прикуривальщик задержал дыхание надолго. Он держал его даже когда Зяблый задувал уже третьему клиенту по счету. От жадности он выпучил глаза, а дутые щеки налились кровью. Наконец, он шумно и бесцеремонно выдохнул почти в лицо Зяблому. Опрокинул свои глаза на черный потолок и сипло прошептал:

— Ууу… Знатный дым…

— Святка-братка! Давай подлечу! — Зяблый подошел близко к Святу. Во рту у него слабо дымилась папиросина, а вытянутое лицо имело глуповатый вид.

— Не, не, Зяблый, я перетерплю! — шутливо попытался отделаться Марио.

— Давай-давай, скорости! — сказал «товарищ» слева.

— Не, Зяблый, я пас — Свят отодвинулся от дымящегося рта.

— Да ты чего? Святка, пыхни, легче станет! — уже все начинали уговаривать его.

Даже «Жадный», казалось, хотел поделиться с ним: «Ну чего ты».

Тут сверху марша на четыре выше что-то лязгнуло. Зяблый опасливо убрал папиросу за спину. Все напряглись, ожидая спуска кого-то.

Никого не было. Зяблый торопливо раскурил папиросину, воткнул ее в рот горящим концом и стал быстро задувать всем подходившим. Жадный опять надулся, словно он был жабой-хомяком, все остальные тоже поочередно задерживали дыхание, выстроившись в очередь.

Свят докурил свою сигарету. Голова опять разболелась. Группа курильщиков пошла обратно.

— Да никого там не было! — храбрился Зяблый, — теперь главное не ржите на паре!

Поднявшись по лестницам, как попало одетые ребята заняли свои места в конце класса.

Марио хотел пересесть от толпы в конце аудитории, но понимал, что ребята не поймут. Преподаватель продолжал лекцию. Спереди сидевший Жадный то и дело оборачивался и стеклянными смеющимися глазами смотрел на своих друзей. Он вот-вот был готов прыснуть смехом. Наконец, Зяблый не выдержал его взгляда, и начал потихоньку посмеиваться под партой. Остальные заразились его примером, и начали то и дело нырять под парту, чтобы посмеяться.

С передних парт начали нервно оглядываться на них. Свят опять пожалел, что не пересел от этой синтетически-веселой компании. Ехидные смешки доносились из-под столов, но, оборачиваясь, примерные одногруппники видели только Свята.

Марио немного покраснел, но решил не обращать ни на кого внимания, и старательно списывал всё с доски. Хотелось спать, но возможность вздремнуть отпала сама собой. Преподаватель недобро поглядывал в их сторону.

«Хи-хи-хи!» — неслось предательское справа. Свят отвел ногу и ударил сидевшего справа под партой. Тут же получил ответный удар, и хитрое «хи-хи-хи». В измождении взглянул на часы. Оставалось немного. Только бы преподаватель не выгнал, только б не выгнал…

На лбу выступила испарина. Жадный закатывался спереди под партой. Теперь Свят как будто один сидел на двух задних партах, а все одногруппники слышали у себя сзади едва сдерживаемое «хихихи».

Свят быстрее хотел закончить это. «Наверное, все думают, что меня не взяло». Марио хотел провалиться сквозь землю, или хотя бы под парту. Тут на всю аудиторию разнесся громкий звук стандартного звонка мобильного телефона «Нокиа». Преподаватель аккуратно взял трубку: «Алло! Да, слушаю!» — и поспешно вышел из аудитории.

Марио мигом схватил свою сумку, спортивную куртку, встал на скамейку, перешагнул через загибающихся от смеха парней и быстро приземлился за свободную парту на другом ряду.

Трое Ангелов, приняв маленькие размеры, порхали под потолком.

— Прости, Брат, что упрекаю тебя, но это нехорошо, Артемий! Ты почти обманываешь этого мудрого мужчину! — Антоний нахмурил брови.

— Ему собирались позвонить из кладовых, только несколько позже. Я лишь подвинул это — степенно отвечал Младший из Ангелов, — можно было устроить пожарную тревогу, но тогда сколько бы умных ребятишек не получило бы важных знаний!

— Я думаю, ты хорошо помог ему. Тем более наш герой принял решение сам, уйдя от этих оступившихся ребят — молвил Пархомий.

Преподаватель вернулся, и пара продолжалась. Группка «веселых» парней, казалось, не заметила потери «товарища». Они гоготали все громче и громче. Едкий смех постепенно заглушил голос преподавателя.

— Так, «Камчатка»! Вылезаем из укрытия! — бравым голосом гаркнул седой преподаватель, оперевшись на стол. Казалось, он был полон решимостью вступить в неравный бой с нарушителями тишины. — Быстррра!

По одному, со слезящимися глазами, ребята в свитерах и спортивных штанах стали появляться из-под парт. Предательские смешки прорывались сквозь плотно стиснутые губы.

— На выхаад марш! — скомандовал преподаватель.

— Нне… Нее надо, — сквозь смех жалобно пытался выговорить кто-то, остальные зашлись новым приступом с плаксивого возгласа.

Поняв, что ничего не получится, они решили в спешке ретироваться. Шестеро прошествовали на выход. За дверью разразился открытый хохот. Свят поежился, сидя на месте. Он думал, что преподаватель ждет и его ухода. Седой мужчина стоял, оперевшись на стол обеими руками и обводил спокойным взглядом аудиторию.

— Какая чистейшая, чудеснейшая тишина! Вы не находите? — чувственно произнес он.

— Да, да! Находим-находим, Вольф Григорьич! — зачирикали с первых парт.

— А мой голос в этой тишине — так вообще сказка! — улыбнулся волевой мужчина и повернулся к доске.