Дженнифер Доннелли - Чайная роза

— Что ты имеешь в виду?

Родди был известен приукрашенный вариант истории ее брака с Ником; теперь же он узнал всё. Фиона объяснила, что Рандольф Элджин хочет использовать гомосексуальность Ника для доказательства того, что их брак был недействительным. Если разразится скандал, это не просто повредит ее бизнесу, но уничтожит его.

— Неужели все так серьезно? — спросил Родди.

— Да. — Фиона рассказала ему о нью-йоркской прессе и ее нездоровой страсти к сплетням. — Я вышла замуж только для того, чтобы избежать скандала, но, честно говоря, дядя Родди, сейчас мне плевать на скандал. Ради этих акций я согласна лишиться своего бизнеса, но даже если мне удастся уничтожить Бертона, как быть с Шиханом?

Родди поднял веточку и начал крутить ее в руках, обдумывая слова Фионы. А потом сказал:

— Все, что от нас требуется, это натравить одну крысу на другую. Но я не знаю, как это сделать. По крайней мере, сейчас. Мне известно одно: адвокаты никогда не спешат. Нужно придумать, как поторопить события, и одновременно на чем-то подловить Шихана. Но пока ничего не в голову не приходит.

Фиона вздохнула:

— Мне тоже.

Оба умолкли и смотрели в закатное небо, пока колокола ближайшей церкви не напомнили, что пора возвращаться к Грейс и детям. Они встали. Теперь Фиона казалась О’Меаре бледной и печальной. Она хранила эту тайну в душе десять лет. И он, Родди, был первым — и единственным, — с кем Фиона поделилась ею. У него сжалось сердце. Боже, какое горе и ужас перенесла эта бедная девочка. Однако горечь и гнев не сломили ее. Да, теперь в ее глазах появилась тень. Но свет остался. Тот самый ясный и яркий свет, который горел в них, когда Фиона была малышкой.

Родди молча привлек ее к себе. У Фионы не было ни отца, ни матери. Умер даже муж, которого она обожала. Он любил ее как собственного ребенка и сделал бы все, чтобы помочь ей. Изменить прошлое нельзя, но, может быть, им удастся изменить будущее.

— Детка, ты больше не будешь заниматься этим в одиночку! — с жаром прошептал он. — Мы их достанем. Общими усилиями.

Фиона хмурилась, пытаясь вспомнить адрес рекламного агентства, где ей следовало быть через десять минут.

— Тависток-стрит, двадцать три, верно? — вслух сказала она, стоя на перекрестке Савой-стрит и Стрэнда. — Тависток пересекает Саутгемптон-стрит, а Саутгемптон пересекает Стрэнд… Или тридцать два? — Она вздохнула. — Ты понимаешь, что разговариваешь сама с собой? — прошептала Фиона, копаясь в сумочке. — Ну да, тридцать два, — сказала она, заглянув в листок. — Иди. И больше не бормочи себе под нос.

Она пошла по Стрэнду на запад, плотно сжав губы. Все, больше никаких разговоров. Эта скверная привычка пугала ее. Она была первым шагом к безумию. Не успеешь оглянуться, как станешь одним из тех несчастных созданий, которые плетутся по тротуарам, ругаясь с невидимыми спутниками. Обычно Фиона держала себя в руках, но сегодня была слишком расстроена.

После встречи с Невиллом Пирсоном прошла неделя, но он все еще не дал о себе знать. Это плохой признак. Наверное, все обстоит хуже, чем он рассчитывал. Какую тактику изберут адвокаты Элджина? Что случится с этими проклятыми акциями? И когда?

Вестей от Родди не было тоже. Они встретились два дня назад, но он не пришел и даже не прислал записки. Вероятно, еще не придумал, как им достать Шихана.

Ах, если бы эти акции уже были у нее в руках. Если бы Родди сумел как-то подловить Котелка. Если бы, если бы…

Фиона свернула со Стрэнда направо, вышла на Саутгемптон-стрит, которая вела к Ковент-Гардену, посмотрела на свои часики, убедилась, что уже почти четыре, и ускорила шаг. Она хотела экспортировать в Англию свою «Быструю чашку» и понимала, что для этого нужно понять, как работают английские рекламные агентства. Ей предстояло встретиться с самим Энтони Бекинсом, главой фирмы, рекомендованной Натом Фелдменом, ознакомиться с образцами его продукции, договориться о цене и стратегии рекламной кампании. Если она сумеет сосредоточиться на бизнесе, то забудет о других своих проблемах. По крайней мере, на время.

Добравшись до перекрестка Саутгемптон-стрит и Тависток-стрит, погрузившаяся в свои мысли Фиона не заметила стремительно двигавшуюся ей навстречу ручную тележку, доверху наполненную ящиками с латуком. В последний момент она шарахнулась в сторону, споткнулась и упала на кирпичную стену. Тележка промчалась мимо, едва не задев ее.

— Смотреть надо, куда идете, миссис! — крикнул разносчик.

— Мне смотреть? — возмутилась не успевшая опомниться Фиона. — Это ты смотри, куда едешь, оболтус!

Парень послал ей воздушный поцелуй и исчез за углом.

— Паразиты проклятые, — прозвучал чей-то голос. Фиона обернулась и увидела женщину с корзиной цветов. — Детка, ты в порядке? — спросила цветочница, помогая ей подняться.

— Кажется, да. Спасибо.

— Тут надо держать ухо востро. Эти парни переедут человека не моргнув глазом. Ладно, раз так, пока.

— Пока, — ответила Фиона, разыскивая взглядом сумочку. Та лежала на тротуаре. Нагнувшись за ней, Фиона ощутила боль в плече. Наверное, ударилась о стену. Она выпрямилась, потерла плечо, а затем увидела, обо что стукнулась. На отполированной до блеска медной табличке было написано: «ОПТОВАЯ ФИРМА „БРИСТОУ С КОВЕНТ-ГАРДЕНА“. ВЛАДЕЛЬЦЫ — БРАТЬЯ ДЖОЗЕФ И ДЖЕЙМС БРИСТОУ». Она смотрела на табличку целую минуту, снова и снова перечитывая надпись, а потом прошептала: — Не может быть…

«Это не он, — сказала она себе. — С какой стати ему уходить от Питерсона? Наверное, теперь он руководит делом тестя. Нет, все-таки он. Откуда в Ковент-Гардене взяться другому Джо Бристоу? У Джо был младший брат по имени Джимми. Наверное, это и есть Джеймс. И сестры тоже…» Имен сестер она не вспомнила; прошло слишком много лет. Фиона пыталась проглотить слюну, но во рту пересохло. Руки дрожали. Она старалась убедить себя, что эта дрожь вызвана падением.

Мимо проходили мужчины и женщины, работавшие на рынке. Некоторые не обращали на нее внимания, другие мерили любопытными взглядами. Фиона смотрела на дверь, выкрашенную в такой же сочный темно-зеленый цвет, как двери ее магазинов и магазинов Майкла. Впервые она увидела этот цвет на фасаде «Фортнама и Мейсона». Во время их единственной прогулки по центру. Он им понравился; оба решили, что это замечательный цвет для дверей магазина.

Хотелось подняться наверх. Увидеть его. Но она боялась. Фиона шагнула к двери и остановилась. «Не надо, — сказала себе она. — Нет смысла. Ты только причинишь себе боль. Повернись и уйди. По крайней мере, ты не увидишь его счастливым, с кольцом Милли на пальце». Но ноги не слушались. «Ну же! — прошипела она. — Уходи, дура!»