Бернгард Келлерман - Город Анатоль

Она выразилась даже гораздо грубее. Как только Ольга начинала злиться, она забывала о своем самовоспитании, над которым честно работала последние десять лет; усвоенные в детстве дурные манеры снова давали себя знать, и она опять пускала в ход свой старый лексикон: она была дочерью жандарма.

Рауль страдал, но молчал. Опасно было возражать, когда крылья Ольгиного носа так втягивались, что делались почти плоскими. Ольга переходила от упреков к упрекам и в конце концов поставила Раулю в пример Ксавера Савоша, который в ее глазах был коммерческим гением. Этот Ксавер Савош, этот «дурак», заработал уже триста тысяч крон, а он, великий умник Рауль, «самая светлая голова в Анатоле», что он заработал? Ничего! Он отдал свои деньги барону Борису Стирбею. Ну посмотрим, что из этого получится! Ольга презрительно расхохоталась, хотя как раз она-то и приставала к Раулю много дней кряду, чтобы он купил акции «Национальной нефти», пока они не стали недоступными. «Это наш шанс, Рауль, наш шанс!» — говорила она. Упреки становились невыносимыми, это была пытка, и в такой атмосфере Раулю приходилось напряженно работать от двенадцати до шестнадцати часов в сутки.

Так было вчера. Но того, что произошло сегодня, не мог ожидать даже Рауль, привыкший ко многому. Около десяти часов позвонили, и, так как служанки не было дома, открыла Ольга. Перед нею стояла дама с ярко-рыжими волосами, в шляпе ценою по меньшей мере в тридцать крон. А какое меховое манто! С наглой улыбкой она жеманным голосом спросила, дома ли адвокат Грегор.

Можно было очень ясно расслышать, как у него изменился голос, когда эта рыжая потаскушка вошла к нему в кабинет. Это, верно, девица из «Парадиза». Ксавер и Барбара завозят их десятками. Они скоро перезаразят весь город!

Карола Кениг из Вены, необыкновенно красивая, крупная женщина, с золотисто-рыжими крашеными волосами, была действительно приглашена несколько дней назад на службу в «Парадиз» в качестве заведующей баром. Однако она хотела расторгнуть договор с Ксавером и потребовать уплаты убытков. Ксавер предложил ей приехать, не объяснив точно, какую работу она должна будет выполнять. Рауль обещал Кароле Кениг переговорить с Ксавером. Быть может, удастся добиться какого-нибудь соглашения между ними. Вся беседа продолжалась не более пятнадцати минут. Рауль говорил громко и отчетливо, чтобы Ольга могла слышать каждое слово, если она подслушивала, в чем он был уверен.

За обедом Ольга сидела со злым, застывшим лицом. Она не произнесла ни слова. Потом отправилась на так называемый «дамский чай», а вечером опять ушла из дому. Рауль работал, а затем пошел к Феликсу поболтать с ним часок. Феликс расщедрился и принес из погреба бутылку старого вина. Рауль провел прекрасный, спокойный вечер. Феликс говорил о возможности сноситься по радио с другими планетами. Всё это было очень интересно, но Рауль слишком устал и не мог внимательно следить за ходом мыслей брата.

Когда Рауль вернулся, Ольга была уже дома и спала. Рауль разделся осторожно, чтобы не разбудить ее. Но когда он лег, Ольга, которая, видимо, только притворялась, что спит, сейчас же проснулась. Она наклонилась над ним и стала его обнюхивать.

— От тебя пахнет мерзкими духами, мускусом, как от той гадины, — каким-то чужим голосом прошептала она.

— Какими духами? — спросил перепугавшийся Рауль. — Прошу тебя. Ольга, ради всего святого...

— Этими ужасными духами, которыми была надушена та рыжая. Я тебя жду, а ты вертишься около какой-то распутной девки!

— Я был у Феликса, ты можешь у него спросить. Мы сидели вдвоем и разговаривали.

Рауль едва мог говорить от негодования. Ольга презрительно рассмеялась.

— Я могу его спросить? Я, конечно, и не подумаю спрашивать твоего брата: все вы одним миром мазаны! Все Грегоры — и Феликс и Жак — одинаково изолгались!

— Ты несправедлива и к Феликсу и к Жаку. Ты несправедлива и ко мне, — сказал Рауль спокойно и примирительно.

Он боялся, что Ольга выпалит еще что-нибудь чудовищное. Ее голос звучал так необычно.

— Ага, значит вы все втроем были у этой рыжей стервы. От тебя и вином несет.

Раулю стало стыдно за нее, сердце у него сжалось.

— Да, Феликс угостил меня рюмкой вина. Что ж это — преступление?

— Утром я пойду в полицию, — закричала Ольга вне себя, — и потребую, чтобы всех этих девок, которые заражают Анатоль, выслали отсюда! Может быть, ты еще и меня заразишь какой-нибудь отвратительной болезнью!

Рауль решил ничего больше не отвечать. Он лежал, точно парализованный. Холодный пот выступил у него на лбу.

— Ты меня, конечно, не желаешь слушать! — кричала Ольга, всё больше и больше распаляясь. — Ну разумеется, тебе не хочется выслушивать правду. Если эта рыжая проститутка еще раз осмелится позвонить здесь, я собственными руками, клянусь тебе, спущу ее с лестницы. Можешь ей это сказать!

Ольга кричит всё громче. Квартиранты внизу начинают стучать палкой от метлы в потолок.

— Послушай, ведь кругом все просыпаются, — стонет Рауль и закрывает руками глаза.

— Ну и пусть просыпаются! — кричит разъяренная Ольга. — Пусть они слышат, какой лгун этот адвокат Грегор, который бегает за развратными девками. Я понимаю, что тебе не очень приятно, чтобы об этом узнали. Но мне никто не может запретить говорить в моей квартире, никто! — кричит она, и затем начинается длинное перечисление всех его старых грехов, всех «любовных связей», которые у него были за эти годы с блондинками, шатенками, рыжими и черными продажными тварями, — да, конечно, все они были продажные твари!

Рауль молчал. Он притворился спящим. Но Ольга от этого только еще больше взбеленилась. Под конец она завизжала:

— Но прежде чем я позволю тебе заразить меня, ты увидишь, что я сделаю!

Она выбежала из спальни, нагруженная одеялами и подушками, и улеглась в гостиной.

На следующий день Рауль, несколько бледный и растерянный, явился к Феликсу и, входя к нему, произнес:

— Ну вот, я опять у тебя!

Феликс (он сидел за письменным столом) взглянул на брата и ничего не ответил. Он сразу понял Рауля. Несколько минут он продолжал быстро писать, а затем встал и сказал:

— Вы уже довольно часто ссорились, не принимай этого слишком близко к сердцу, Рауль! Через два-три дня вы опять помиритесь. Я пойду к Ольге!

— Нет, нет! — возразил Рауль, и лицо его потемнело. — Никогда! Хватит! На этот раз всё кончено! Раз и навсегда.

Это Рауль тоже часто говорил, однако конец всё-таки не наступал. Рауль попросил у Феликса чего-нибудь поесть. У него сегодня еще ничего не было во рту. Ольга утром заперла его в квартире и ушла. Только после полудня, когда она вернулась, ему удалось выбраться из дому.