Уилл Айткен - Наглядные пособия
- Название:Наглядные пособия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2004
- Город:Москва
- ISBN:5-17-023181-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Уилл Айткен - Наглядные пособия краткое содержание
Японская молодежная культура…
Образец и эталон стильности и модности!
Манга, аниме, яой, винил и “неонка” от Jojo, техно и ямахаси, но прежде всего — конечно, J-рок! Новое слово в рок-н-ролле, “последний крик” для молодых эстетов всего света…
J-рок, “быт и нравы” которого в романе увидены изнутри — глазами европейской интеллектуалки, обреченной стать подругой и музой кумира миллионов девушек…
Наглядные пособия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Бонни щелкает пальцами, глядя на Флосси, тот щелкает пальцами в ответ. Мел замечает, что происходит — нет, он отнюдь не всегда слеп и глух! — и отвешивает Флосси смачный шлепок; тот, всхлипывая, бежит на кухню.
— Но если вы здесь хоть сколько-то пробудете, все равно основ поднахватаетесь.
— Всеми силами постараюсь этого избежать. Бонни смеется пронзительным, металлическим смехом.
— А вы большой оригинал, Луиза.
Мел наклоняется к ней с огромной дымящейся кружкой какого-то напитка. Запах — прямо как от сгнившей на корню люцерны.
Бонни склоняет голову набок: косит под чью-то ненаглядную сорокалетнюю девочку.
— Аригато [10] Спасибо (яп.).
, Мел.
— Это еще что такое? — Я локтем подталкиваю кружку ближе к Бонни.
Она пододвигает кружку обратно — прямо мне под нос.
— Изумительный местный чай: его здесь из прошлогоднего риса готовят. Вы только понюхайте.
— Спасибо, я уже.
— А где вы остановились?
— В гостинице «Милый котик», рядом с «Серебряным павильоном».
— Гинкаку? Какая вы счастливица, это один из моих любимых храмов. Не правда ли, чудо что такое? Такая суровая простота…
— Вообще-то я в Киото за китчевкой приехала. Сады, где песок граблями выравнивают… Хотите, скажу вам одну вещь.
Бонии сдвигается на самый краешек табуретки, рисовый пар клубами окутывает ее розовые щеки..
— Это все на туристов рассчитано. Здесь — культура скупости, не эстетики. Суровая простота должна окупаться.
— Район вокруг Гинкаку очень мил, — роняет она, отсмеявшись. — Хотя довольно дорогой. У вас комната с ванной или просто комната?
— Комната с ванной, плюс завтрак в кафешке «Тигра и Винни-Пух» по соседству.
— И во сколько вам это обходится? Я называю цифру.
Челюсть у нее отвисает.
— Но это же непомерно дорого, даже для такого района.
— Зато в номере есть еще мини-бар и цветной телевизор.
— Вы там обосновались лишь до тех пор, пока не подыщете квартирку?
— Наверное. Вообще-то я никуда не тороплюсь.
— Должно быть, дела у вас идут в гору. Сколько у вас учеников?
— Четверо.
— И на это можно жить?
— У меня кое-что есть в заначке. Вы слыхали когда-нибудь про неудачников, живущих на переводы из дому?
Бонни качает головой.
— Это когда ваша семья вам платит, чтобы вы на родину носа не казали.
— Ваш случай? Я киваю.
— Как печально. И обратно вы не собираетесь?
— Только не в Альберту.
— Что же вы такого натворили, чтобы так настроить против себя своих близких?
— Родилась.
Бонни надолго присасывается к рисовому чаю.
— Прямо и не знаю, Луиза, шутите вы или нет.
С этой женщиной явно надо что-то делать. Когда я иронизирую, она убийственно серьезна, а когда я серьезна, она со смеху лопается.
4
В купальне с миссис Анака
В разгар сборов — я перебираюсь под «крышу» подешевле — в дверь робко скребутся. Мико с гостиничной стойки регистрации.
— Будьте добры, к вам гость.
До сих пор в «Милом котике» меня никто не навещал. Набрасываю рубашку поверх ночной кофты, мчусь вниз по лестнице по пятам за Мико. В фойе с низкими потолками, с клетчатым ковром, закрывающим весь пол, и fauteuils [11] кресла (фр.).
в стиле Людовика XIV — ни души.
— Снаружи, будьте добры. — Мико вновь ныряет за стойку.
Рядом с внушительным «бентли» — приземистый коротышка. Он кланяется, вручает мне визитку. Толку с нее чуть: визитка на японском. Затянутой в белую перчатку рукой коротышка переворачивает карточку — специально для меня. Тисненая надпись по-английски: «КАМИЛЛА АНАКА, дипломированная медсестра».
Он кланяется.
— Будьте добры, вас в купальни.
Вспоминаю о том, что надо бы обновить дезодорант.
— Я только сбегаю за рюкзачком.
Он встает между мною и стеклянными дверями «Милого котика». Двери бесшумно расходятся в разные стороны.
— Мы ехать сейчас или поздно.
Коротышка обходит машину кругом, открывает заднюю дверь «бентли». Я проворно обегаю с другой стороны и занимаю пассажирское место спереди. Глиптоману это не по душе. Он усаживается на тщательно зачехленное водительское сиденье (и за что же это мне досталась только кружевная салфеточка?), а я тем временем пытаюсь объяснить ему, почему предпочитаю ездить рядом с шофером. В результате приходится проиграть эпизод-другой из «Дилижанса», причем я и за Джона Уэйна [12] Уэйн Джон (1907–1979) — американский актер, снимался в вестернах и военных фильмах; его амплуа — честные, мужественные, патриотически настроенные американцы, чаще всего — военные или ковбои. «Дилижанс» (1939) — один из самых известных фильмов с его участием.
, я и за Энди Дивайна [13] Дивайи Энди (1905–1977) — американский актер, прославился своими ролями в пасторальных комедиях.
. Вроде бы почти получается, но тут машина подъезжает к приземистому прямоугольнику темного стекла чуть в стороне от Имадегава. Смахивает на банк, хотя окна слишком темны, чтобы увидеть, что там внутри, и указателя никакого нет, если не считать серебряного диска над вращающейся дверью. В центре диска вырезан один-единственный японский иероглиф, только его я до сих пор и заучила. В метро его не захочешь, а запомнишь: он означает «Выход». По словам Бонни, на самом деле это — идеограмма для понятия «рот». В недоумении стою перед вращающейся дверью; шофер поклоном зазывает меня внутрь.
Нет, не банк. Длинный, узкий садик — ну просто куда угодно сад впихнут! — раз этак в двадцать протяженнее в длину, нежели в ширину. Шофер ведет меня по песчаной петляющей тропинке, по низкой каменной плите-мостику через озерцо с карпами. Тут вам не привычные золотые, белые и пятнистые карпы, куда там! — рыбы, что шевелятся в темно-зеленых глубинах, — темно-фиолетовые. Мы идем по мостику, карпы плывут за нами вслед — много, не сосчитать. Ветерок всколыхнул бамбуковые листья высоко у нас над головами. Впереди расстилается легкий туман. Из тумана встает сводчатый коридор: ряды массивных бамбуковых стволов, закрепленных крест-накрест. Водитель останавливается у арки и поклоном приглашает меня войти. Я оглядываюсь через плечо. Он поднимает руку в прощальном жесте. Прохожу под скрещенными шестами. Чувствую себя словно в старом фильме: сад по-прежнему отлично виден, вот только поделен бамбуковыми шестами на кадры длиною в фут каждый. В конце сводчатого прохода — серебристые двери лифта. Ищу кнопку. Кнопки нет. Двери открываются, внутри тоже ни одной кнопки. Двери закрываются. Лифт идет вниз.
Долгий, долгий спуск. Звякает колокольчик, двери расходятся — передо мной девочка-подросток лет пятнадцати-шестнадцати, черные волосы выкрашены в медно-красный цвет, прихотливо изодранные джинсы, футболка с английской надписью через всю грудь («БОГАЧИ СОСУТ МОЙ ЧЛЕН, ЖАГАЛА СРАМУ» [14] «Жагала сраму» — в оригинале Agenbite of Inwit, модернизированное написание среднеанглийского названия «Ayenbite of lnwyt», «Угрызения совести». Это название выполненного Дэном Майклом из Нортгейта (1340) перевода французского трактата «Сумма грехов и добродетелей», написанного монахом Лаврентием Галлом для короля Филиппа 11. В таком виде словосочетание использовано в романе Д. Джойса «Улисс» (гл. «Телемак»). Вариант перевода (В. Хинкиса, С. Хоружего) столь же непонятен русскоязычному читателю, сколь словосочетание оригинала непонятно современному англоязычному читателю.
). В ушах, в губах, в носу, в щеках и языке — английские булавки и прочие, менее опознаваемые металлические предметы. Мне страх как хочется напомнить бедному ребенку, что на дворе 1985 год, панк приказал долго жить… но, может, это только в моем мире так.
Интервал:
Закладка: