Алан Глинн - Области тьмы (The Dark Fields)
- Название:Области тьмы (The Dark Fields)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алан Глинн - Области тьмы (The Dark Fields) краткое содержание
Представьте, что ваш мозг функционирует на такой высокой мощности, о какой вы даже мечтать не могли, высасывая базисные ресурсы вашего интеллекта и энергии. Мозг Эдди Спинолы способен на это, потому что он открыл для себя крошечную белую таблеточку под названием МДТ-48. Это Виагра для мозга, творческий наркотик, меняющий всю его жизнь. Но теперь, когда Эдди легко делает такие суммы денег, о которых прежде и мечтать не мог, он начинает страдать от зловещих побочных эффектов. А когда пытается найти других МДТ-наркоманов, чтобы понять, как можно справиться с этим пристрастием, он узнает страшную правду. Многие из них умирают… А остальные уже мертвы.
Области тьмы (The Dark Fields) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
Потом, едва сняв куртку и надев её на стул, я обнаружил, что беру книги с полки над музыкальным центром – с полки, где их быть не должно – и ставлю их на другую полку, где им и положено стоять. Потом я снова окинул комнату взглядом, почувствовал себя нервным, нетерпеливым, неудовлетворённым чем-то – хотя чем, я не знал. Скоро я понял, что притягивает мой взгляд. Это оказалась коллекция дисков с классикой и джазом, разбросанная по всей квартире, некоторые без коробок, и, конечно, в полном беспорядке.
Я разложил их по алфавиту.
За один присест, единым рывком. Я собрал все диски на полу в центре комнаты, сложил их двумя кучами, каждую из них поделил по категориям, например, свинг, бибоп, фьюжн, барокко, опера и так далее. Потом каждую категорию разложил в алфавитном порядке. Герман, Сметана, Хоукинс, Хэмптон, Шуберт, Шуман,. Потом я понял, что их некуда сложить, в квартире нет такого места, куда влезет четыре сотни дисков, так что я занялся перестановкой мебели.
Стол я передвинул на другой конец комнаты, от чего появилось новое место для коробок с бумагами, прежде стоявших на полках. На освободившееся пространство я поставил диски. Потом переставил разные предметы, стоящие где попало: столик, на котором я обедаю, комод, телик с видаком. Потом я поснимал с полок все книги, повыкидывал штук сто пятьдесят: дешёвенькие детективчики, ужастики и научную фантастику, которые никогда не буду перечитывать. Сложил их в два чёрных пакета, вынутых из серванта в коридоре. Потом взял новый пакет и начал перекапывать бумаги на столе и в ящиках. Беспощадно выкидывал всё, что хранить незачем, всякую фигню, которую несчастный наследник после моей смерти тут же немедленно отправил бы в помойку, ибо зачем могут понадобиться… да, зачем могут понадобиться старые любовные письма, чеки, счета за газ и электричество, пожелтевшие распечатки неизданных статей, инструкции по пользованию для бытовой техники, которой у меня давно нет, буклеты с праздников, на которые я не ходил… Господи, мне пришло на ум, когда я сваливал этот мусор в пакет, в каком дерьме приходится разбираться после нас другим людям. Не то чтобы я собирался помирать, но меня с головой накрыло стремление разобрать бардак в квартире. И в жизни тоже, пожалуй, потому что когда я принялся разбираться в рабочих материалах – папках с газетными вырезками, иллюстрированных книгах, слайдах, компьютерных файлах – в основе лежало желание работать над проектом, чтобы его закончить, а закончить, чтобы освободить в жизни место для чего-то нового, наверное, более амбициозного.
Когда на столе установился порядок, я решил пойти в кухню и налить себе стакан воды. В горле пересохло, вернувшись домой, я ещё ни капли жидкости не выпил. В тот момент мне в голову не пришло, что я редко пью воду. На самом деле мне не пришло в голову, что вообще всё происходящее довольно странно – странно, что по возвращении я не бросил якорь в кухне, странно, что я до сих пор не вцепился в банку пива.
И тем более мне не показалась странной мысль, что по дороге надо быстренько оправить покрывала на диване и кресле.
Когда я толкнул дверь кухни и включил свет, сердце мое упало. Кухня была длинной и узкой, со старомодными пластико-хромовыми шкафами и большим холодильником. Всё доступное пространство, включая раковину, было погребено под тарелками и грязными кастрюлями, пустыми коробками из-под молока, пачками из-под крупы и раздавленными пивными банками. Я замер секунды на две, а потом бросился убираться.
Когда я ставил на место последнюю надраенную кастрюлю, я бросил взгляд на часы и увидел, сколько уже времени. Мне казалось, что я вернулся домой не так давно, минут тридцать – сорок назад, но теперь я понял, что уборка заняла три с половиной часа. Я оглядел кухню, с трудом её узнавая. Потом, ощущая себя всё сильнее сбитым с толку, я вернулся в комнату и остолбенело уставился на произошедшие там перемены.
И ещё кое-что – за все три с половиной часа с тех пор, как я вернулся, я ни разу не закурил, что для меня было неслыханно.
Я пошёл к стулу, где оставил куртку. Вынул пачку “Кэмэл” из бокового кармана и, держа её в руке, принялся разглядывать. Знакомая пачка, с профилем верблюда, неожиданно показалась маленькой, съёжившейся, никак со мной не связанной. Не воспринималась она частью моей повседневности, неким продолжением меня, и вот тогда всё стало окончательно странно, потому что это был самый долгий период бодрствования годов с семидесятых, который я провёл без сигареты, и при этом у меня не было ни малейшего желания курить. К тому же, я с ланча ничего не ел. И не отливал. Это всё было очень, очень странно.
Я вернул пачку сигарет туда, откуда взял, да так и замер, разглядывая куртку.
Я был сбит с толку, потому что без сомнения меня “вшторило” то, что мне дал Верной, но я никак не мог разобраться, что же это за приход такой. Я растерял свои потребности и убрался в квартире, ладно – но что это всё значит?
Я развернулся, пошёл к дивану и медленно сел. Прикол в том, что чувствовал я себя хорошо… но это не считалось, потому что я был таки большим неряхой, и моё поведение, как минимум, было весьма нехарактерно. Я имею в виду, что это было – наркотик для тех, кто хочет стать аккуратистом? Я пытался вспомнить, может, я уже о чём-то похожем слышал или читал, но в голову ничего не приходило, и через пару минут я решил на диване растянуться. Положил ноги на подлокотник, а головой зарылся в подушку, размышляя, может, удастся перенаправить эту штуку, изменить параметры, сдвинуть ощущения. Но почти сразу появилось какое-то напряжённое, колючее ощущение, острое чувство дискомфорта. Я скинул ноги с дивана и встал. Несомненно, мне хотелось чем-нибудь заняться. Исследования беспокойных вод неизвестного, непредсказуемого и часто более чем не рекомендуемого врачами химического вещества последний раз случались в моей жизни много лет назад, в те далёкие, странные средние восьмидесятые, и я жалел, что так ненароком – и тупо – позволил себе вновь к ним вернуться.
Я послонялся туда-сюда, потом пошёл к столу и сел в крутящееся кресло. Просмотрел бумаги, относящиеся к инструкции по телекоммуникационному тренингу, которые я готовил, но этой нудятиной не хотелось забивать себе голову.
Я посидел, покрутился в кресле, окинул взглядом комнату. Куда бы ни смотрели глаза, везде лежали напоминания о моём проекте книги для “Керр-энд-Декстер” – иллюстрированные тома, коробки слайдов, груды журналов, фотография Олдоса Хаксли, прикнопленная к доске на стене.
“Включаясь: от Хэйт-Эшбери до Силиконовой Долины”.
Я весьма скептически относился ко всему, что говорил Верной Гант, но он так категорично заявил, что таблетка поможет мне преодолеть творческие проблемы, что я подумал, лады, почему бы не попробовать сосредоточиться на книге – хотя бы ненадолго?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: