Вадим Чекунов - Пластиглаз
- Название:Пластиглаз
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Альтерлит
- Год:2010
- ISBN:978-5-4219-0004-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вадим Чекунов - Пластиглаз краткое содержание
Писатель Вадим Чекунов начался с «Кирзы».
Первая книга, как удар солдатского сапога под дых - жесткая, мужская - расплескала гламурный литературный кисель и в два гребка добралась до Букера. Лонг-лист для нового имени - невероятная удача, нонсенс.
Вторая книга, как осознанный прыжок с парашютом, опаснее, важнее первой. Но писатель Чекунов словно забыл о первом опыте - он сделал «Шанхай. Любовь подонка». Отчаяние, надежда, шепот ангела. Ничего общего с «Кирзой».
Третья книга, которую вы держите в руках - мост над пропастью между первой книгой и второй.
Третья книга должна была стать первой, ведь она объясняет нам цельного Вадима Чекунова. Это обратная сторона Луны, на которой своевольно уживаются свет и тьма, полынь и шоколад, ангелы небесные и твари болотные.
Третья книга рассказов, написанных раньше «Кирзы» и «Шанхая», невинна в своей жестокости, силе и свободе.
Не сканировано, рассказы взяты как есть с сайта udaff.com.
Ненормативная лексика!
Пластиглаз - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Хотя срать-то особо нечем было. Кормили капустой гнилой в основном. Да и то - дадут пять минут, пока на раздаче получишь тарелку, пока до стола добежишь - «Рота, встать!» уже командуют. Там же, у раздачи, пальцами, на ходу, и ели.
А у Ярикова, из наших, кусок хлеба нашли в кармане. Так Зимин буханку «чернухи» в очке намочил, и съесть заставил. За минуту, ага. Обычно сухую ели, за три. Норматив такой. А тут размоченная, мягкая, Зима смеялся ещё. Съел Ярик, куда деваться. Не всю конечно, не успел за минуту. Гайнутдинов за это обещал его: В общем, изнасиловать грозил. В прямом смысле, в каком ещё:
Да никто не заступится. Вроде все вместе должны быть, одного призыва. Нас восемьдесят, их девять. Навалились бы, в пыль растёрли бы. Только выбили из нас они всё человеческое, понимаете меня?.. Это ведь даже не их вина, они исполнители, ясное дело. Система у нас такая. Из человека, ни за что ни про что, скотину сделать и помыкать ею два года. Да что два года! На всю жизнь сломать его. Быдлом управлять-то легче.
Сержанты нам говорили, карантин - ещё цветочки. Вот в роты после присяги раскидают когда нас, вот там и начнётся:
Да я не отвлёкся. Вот и вы - ну, следователь, да. Но вы же женщина. Сын есть у вас? Жалко. А то бы вы лучше меня поняли. Вот моя мама, знала бы она, что сын её Витя очко ночью драит, а младший сержант над ним стоит и в очко это ссыт, да не столько в очко, сколько на сына её: Это последняя? Я возьму, да? А, хорошо, спасибо.
Ну, так вот. Когда залетит кто-нибудь, ну, провинится в чём, начинают его мудохать, а рота вся смотрит, как бараны, и радуется каждый: «Не меня!»
Я тоже радовался.
А Ярика свои же и стали после хлеба того чморить. И похлеще сержантов чморили. И я чморил. А вы как думали: Только так и выжить можно. За счёт слабого. А иначе тебя самого:
А Птица: Я не помню, чтоб его так уж особенно прижимали. Я вообще его плохо помню. Один из нас. Кто ж знал, что он т а к о й.
Что? На зарядке? Да нет, не выделялся. Обычный был. Худенький даже. Невысокий.
Тогда, на вечерней поверке, Сергеев его за ремень и вытащил из строя. Там же у нас как было - орать «Я!» надо было так, чтоб стекло в бытовке дрожало. Кто не громко достаточно крикнет, получает от сержанта, в «солнышко» обычно. «Для вентиляции лёгких», младший сержант Сорокин объяснял. Помните, у Шолохова, в «Судьбе человека», там немец «профилактику от гриппа» делал. Да, я школу с медалью закончил. Да там в моей характеристики должно быть: Не поступил только, в педагогический. Дважды по конкурсу не прошёл. Да ладно, сейчас-то чего уж:
О чём я? Да, орали «Я!». Сержанты вломят тому, кто тихо кричит, потом всех отжиматься заставляют. Потом по новой перекличку начинают. И так - хоть всю ночь. Ну, всю не всю, но долго могут.
А у Птицы голос под стать внешности был. Хиленький такой голосок. Тонкий.
Короче, вытянул Сергеев Птицу из строя. И давай, как всегда, упражняться. Обкладывает по матушке, и повторять заставляет.
А Птица возьми и в отказ.
Сергеев ухмыляется, захлопывает журнал и в сортир уходит. Типа, он не при чём.
Татары наши оживились. Гайнутдинов ремень снял, на руку наматывает. Харитулин резво так подскочил, «маваши» своё фирменное хотел залепить:
Его-то Птица первого и сломал.
Как? А никто и не понял ничего. Вроде как махнул руками, шагнул навстречу, повернулся - а Харя уже на полу лежит, и только ногой трясёт.
Гайнутдинов растерялся даже. Бляхой Птицу достать хотел, да он под руку ему поднырнул, ухватил за рожу прямо: Да не разглядеть было - быстро всё так: За челюсть он его и рванул: Не рванул даже, а дёрнул как-то: Короче, хрустнул татарин этот. Как огурец кто надкусил.
Птица его аккуратно к стенке прислоняет, усаживает.
Тут на него они все и ломанулись. Спьяну, я думаю. Не поняли ещё.
Сороку - я видел - Птица его просто в горло ткнул, пальцами, вот так. Сюда вот. Хотя на себе нельзя показывать: Так вот. Ткнул его - и всё. На полу Сорока.
Я тогда, знаете, как во сне всё это видел. Птица, он: Как будто настоящая птица стал, понимаете? Вы когда-нибудь видели, как они гнёзда защищают?.. Как крыльями махал, руками своими... И двигался страшно так - резко, не по-человечьи...
Сергеев на шум выбежал, всё понял. У дневального штык-нож вытащил и вперёд. А там на Птицу Зимин тоже с ножом - по роте дежурным он тогда стоял. Вот Птица их на ножи друг другу и свёл. Да ножи-то эти - название одно, железки тупые. Но ведь умудрился всадить им - одному в бочину, другому - Сергееву, то есть, прямо в яйца. Да, в пах, правильно.
В общем, только Кулику и повезло - в самоходе он тогда был.
А остальных Птица всех положил. Троих сразу насмерть, двое в госпитале кончились. Сергеев теперь о бабах забыть может. Матецкий до самой шеи в параличе, я слышал. Егоров без глаза. Да чего вам это рассказывать - у вас в бумагах есть всё.
Где Птица этому научился - это уж вам выяснять. У него-то ведь не спросишь теперь:
Не знаю, что с нами случилось тогда. Думал об этом не раз. Не знаю:
А тогда: Сергеев, он сжался весь такой, лежит, руки сунул вниз себе, ногами по полу перебирает. Орёт, жуть как: «Ребята!..», - кричит, - «Ребята!..» Больше ничего не может, только это и повторяет, как заведённый.
И куча людей валяется.
А Птица стоит над ними. На нас смотрит.
Тут-то мы на него и набросились.
Грымов, ну, тот, что с Силикатного, я говорил: Кажется, первым был. Как он, кстати?.. Ну, раз даёт, значит жить будет.
Ну да, видели все, что Птица сделать может, видели. Да ведь целая рота против него была.
Да и кажется мне, что против своих Птица не хотел в полную силу свою: Так, оборонялся, сколько смог:
Нет, я лично в нападении участия не принимал. Ну, не вся рота напала, конечно. Что? Да, травму получил, сами видите. Да, пытаясь разнять товарищей, так и запишите. Теперь вообще не знаю, без палки буду ходить, нет?..
А Птицу загасили, конечно.
Да, табуреты, в крови все, я видел. Но потом уже. Да, я не видел, кто и когда. Что? «Когда» то и значит - до того, как он умер, или после уже, табуретами его:
Мне не до этого было. Как бы вы себя без коленной чашечки чувствовали?..
Нет, не Птицын. Не знаю кто. Да теперь-то что:
Где подписывать, тут? На каждом? Так. Вот. Слушайте, а можно у вас пачку
целиком попросить? Ну, хотя бы несколько штук, а то как без курева-то...
Пластиглаз
Последней у нас сегодня - литература.
Мы курим, почти не скрываясь, чуть сбоку от крыльца школы. Восьмой класс, конец апреля, взрослые пацаны, хуле там:
Сигареты у нас хорошие - «Космос». Сёмин стырил у бати целую пачку, и теперь банкует.
Я не отказываюсь, хотя в моём кармане только начатая «Ява» «явская».
Тепло, орут воробьи, землёй пахнет вовсю. Асфальт давно уже сухой. Снег ещё лежит плоскими кучками на спортплощадке, и под заборчиком школы - серый, грязный, как и сам забор.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: