Теннесси Уильямс - Рыцарь ночного образа
- Название:Рыцарь ночного образа
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Авантитул, Олма-Пресс
- Год:2001
- Город:Москва
- ISBN:5-224-02462-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Теннесси Уильямс - Рыцарь ночного образа краткое содержание
Авторский сборник, в который вошли произведения: «Моизи и мир рассудка» (роман), «Рыцарь ночного образа» (повесть), «Царствие земное» (рассказ), «Однорукий» (киносценарий).
…«Когда я поднял свой взгляд, более молодой из двух мужчин с фантастическими камерами смотрел прямо на меня, и в его глазах стояло неприличное и открытое проявление любви. Конечно, я тут же ответил таким же взглядом — не ответить было совершенно невозможно»…
Рыцарь ночного образа - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я уверен, вы уже поняли, что в настоящее время нет никаких условий для приведения вещей в порядок.
Не распространяясь насчет этого замечания, позвольте мне включить краткий отчет очевидца о столкновении Моизи и Фигнер еще в одном случае — за месяц или около того до приема по случаю объявления.
Это была выставка портретов Дона Бакарди в музее возле того места, что когда-то называлось «Коламбас Серкл» [9] Площадь Колумба, на пересечении Бродвея и 59-ой улицы, географический центр Нью-Йорка.
, а может, и сейчас так называется.
Я пошел с Моизи.
Мы пробыли там меньше пяти минут, любуясь портретами, когда началась большая суматоха у одного из лифтов, который только что приехал. Я понял причину и повернул Моизи к ней спиной.
Да, это была Фигнер, с сопровождением.
Она едва вышла из лифта, а может, еще и не вышла, когда раздался ее феноменально пронзительный голос:
— О господи, выставка реалистических портретов, и это когда в моду вошли мои непортреты!
Вариации этого крика эхом отдались от ее свиты. Это произвело охлаждающий эффект на большой зал, хотя он был забит до отказа, и жара тел было бы достаточно, чтобы обогреть его даже без ради…
Извините. Радиаторы еще существуют?
Следующее, что дошло до меня, что в этом холоде великий мастер слова — кто это был, Ишервуд? Да, конечно, Кристофер — подошел прямо к Фигнер, как бы не подозревая об опасности, и сказал громким, очень чистым и ясным голосом:
— Я не ослышался, вы сказали — непортреты?
— Ссссссссс!
(Эхо от ее свиты.)
— Что такое непортреты, может, вы объясните это понятие, это портреты, которые не портреты, и если это так, то что это такое?
— Ссссссссс!
(Эхо от ее свиты.)
И в этом случае свита утащила ее со сцены, как насекомые с жужжанием тащат тяжелую матку, предназначение которой — продолжение ее ядовитого рода.
Могу сказать, что прошло целых десять минут, пока у лифта, на котором Фигнер прибыла и уехала со своей свитой, не рассеялся запах серы.
Моизи, казалось, ничего не заметила.
И только в метро, после долгой задумчивой тишины между нами, она произнесла:
— Я думаю…
— Что?
— Фигнер.
— Да?
— Склоняется к…
— Чему?
— Своего рода реалистическим автопортретам.
— Я знаю, но — будучи введена в заблуждение.
— В заблуждение? Нет. Я думаю, мир рассудка — самое подходящее для нее место.
Я уверен, вы поняли, почему я счел нужным вставить этот отчет о предыдущем столкновении, таким, каким оно было или не было, в мою записную книжку с голубой сойкой.
В моей практике редко встречается последовательность. Когда я пытаюсь быть последовательным, мои мысли путаются, а пальцы дрожат, но это три оставшиеся страницы моей последней «голубой сойки», и у меня такое чувство, что время от меня убегает быстрее, чем приходит ко мне, и поэтому целесообразно, конечно, рассказать, наконец, о причине столь яростных отношений между Фигнер и Моизи. Я расскажу плохо, но расскажу. Как могу.
Около двух лет назад художник-преподаватель Тони Смит отозвался с похвалой на лекции в Хантер-Колледже [10] Один из девяти колледжей Городского Университета города Нью-Йорка.
о работе и характере Моизи. Ссылка была в том роде, что чистейший художник из всех сейчас рисующих — это Божье дитя по имени Моизи, и что она терпит такие условия существования, которые невозможно вынести, потому что в ее таланте главные выдающиеся качества — чистота и простота, и они сделали для нее психологически невозможным выставляться при жизни. Этот отзыв о Моизи и ее работе был замечен одним дружески к ней настроенным человеком из «Village Voice» [11] Еженедельный нью-йоркский таблоид, известный своими публикациями о культуре и контркультуре.
, и был напечатан, со ссылкой на Смита, в этой газете. Моизи никогда не упоминала эту публикацию, никогда, но это был первый случай реальной поддержки, полученной ею, и поэтому, как я заключил из ее объявления прошлым вечером, Топи Смит (Хантер-колледж, Саут-Ориндж, Нью-Джерси и мир западного искусстве) стал для нее — Богом.
Я чувствую, что ко мне приближается некое замешательство, и если бы я сидел в самолете, сейчас обязательно бы объявляли: «Пристегните ремни, мы приближаемся к району турбулентности».
(Я никогда не был в самолете, но «живой негр на льду» летал часто, и он рассказывал мне об этих объявлениях, которые всегда так забавляли его, что он надрывался от хохота, как он говорил.)
А теперь я должен ненадолго прервать этот труд, хотя никогда не забываю о вероятности того, что какая-нибудь оплошность, какое-нибудь «внезапное метро» могут остановить его ход навсегда, как остановили мистера Восемьдесятсемь в Белвью.
Отдохните, отвлекитесь, восстановите свои силы, если можете, призыв все еще: «En avant [12] Вперед (фр.).
».
Я считаю, что из человеческой природы просто неустранимо — объяснять любые недостатки в своих любовниках неким посторонним влиянием, а не самым обыденнейшим фактом — несоответствием требований к любовнику. Такое предположение кажется поначалу совершенно недопустимым, и поэтому ты связываешь его со всякими внешними вещами типа высокой температуры и расстроившегося приема у Моизи.
Это позволяет тебе делать все достойные попытки — и еще много недостойных — излечить его от соблазна. Я боюсь, «соблазн» — тут слово неподходящее, но делать нечего, пускай остается. Я уверен, вы понимаете, что оно означает. А потом тебе приходится принять ту самую обычную правду жизни — если предположить, что в жизни правда существует — что его просто захватило что-то новое и более привлекательное, чем то, что давал ему ты, и что это «потом» — это, вероятно, тот момент, когда ты перестаешь быть молодым, даже если волосы на твоих висках еще преждевременно не побелели, а удар от этого не углубил морщины на твоем лице.
Я совершенно не чувствовал себя молодым, когда вошел к Фебу и осмотрел все, включая мужской туалет, и нигде в этом оазисе шика на Восточной Четвертой улице не нашел ни следа Чарли и Большого Лота на их свидании с водкой и чили.
После такого собачьего обнюхивания окрестностей я спросил у бармена, не были ли здесь Большой Лот с длинноволосым мальчиком.
— Большой Рот?
— Лот.
— Никогда о такой не слышал.
Мне лишь слегка полегчало от того, что бармен у Феба ничего не знал о Большом Лоте, который, я считал, известен во всех модных местах подобного типа по всему городу, а бармен даже отнес его к женскому роду.
Итак, на сознательном уровне было уже невозможно продолжать поиски дальше по Восточной Четвертой, но на подсознательном, который для меня более привычен, можно было еще поискать поближе к Бауэри. На улице меня сильно напугал высокий оборванный урод, ведший сзади меня на металлической цепи, которая больше, чем на обычный поводок, походила на орудия пыток, выставляемые в садомазохистских секс-шопах, сопротивляющуюся собаку. Высокий безумец внезапно сорвал цепь со скулящей собаки и начал хлестать ею бедное создание — очевидно, за отказ идти с ним рядом. Все происходило прямо под фонарем, и я видел, что собака покрыта шрамами, старыми и новыми, я ее длинная морда была без волос и вся в крови.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: