Виктор Мельников - Разносчик порнографии

Однако же, он должен с ней встретиться.

Неизвестность – дитя страха.

Страх? Что мы знаем о нём?

Это ужас? Ужас перед чем?

Того, что умрём? Или того, что умрём мучительно? Может, того, что заболеем смертельно? Или, что сойдём с ума?

АВТОР знает, что делает, и он говорит, чушь всё это, страшное может произойти только один раз, только один раз.

Он должен с ней встретиться.

Ира договаривается о встрече поздним вечером. После работы.

Она работает на автозаправочной станции, в шести километрах от города. Точнее сказать – подрабатывает. Как многие студенты. Заочники.

Она предпочитает свету дня вечерние сумерки и ночную тьму, она не подозревает, что есть люди, которые боятся ночи.

Ира удивляется, как отчётливо помнит первую встречу. Она становится внимательней, всматриваясь в окружающих её людей. И в саму себя. До сих пор непосредственность, бездумный эгоизм составляли для неё привычную роскошь. Но те несколько мгновений первого знакомства так переворачивают её душу, что она начинает наблюдать себя со стороны – она примеряется сама с собой.

Ире нравится возвращаться домой в наушниках вдоль дороги навстречу приближающимся огням автомобилей. С музыкой веселей, и путь кажется короче.

Смена подходит к концу. Скоро, очень скоро.

***

Дима изредка думает о ней. Рабочее время спрессовано, в нём нет места, чтобы выставлять локти, поднимать голову. При мысли о том, что она может войти в его жизнь, будет делить её с ним, – он весь ощетинивается, вздрагивает. И снова погружается в работу.

Дима скучает днём. Уж лучше ночь! Самое время для развлечений. Самое время для любви. Самое время для развлечений.

Он должен с ней встретиться.

Комната или дом, а ещё работа, подразумевает АВТОР, это «мирок», в котором живут главные герои. И это только часть бесконечного неизвестного им мира. Слова эти, полные разного рода смысла, говорят о невероятных возможностях неизвестности, об огромных просторах, которые скрываются в этом понятии.

АВТОР даёт возможность читателю размышлять над судьбой главных героев. А читатель вправе воображать что угодно в дальнейших действиях АВТОРА, то есть развивать свою фантазию, охватывать мыслью и чувствами мир неизвестности, представлять одно, а в итоге – получать совсем другое. Как в жизни, где желаемое никогда не совпадает с действительным.

Он должен с ней встретиться.

Её сменщица опаздывает.

– Да не переживай, я подожду, – говорит Ира в телефонном разговоре.

Женщины с претензиями становятся, думает она, не просто смешны – глупы… Он не знает, что я думаю про нас. Ему, наверное, будет всё равно, если я стану рассказывать про это, он начнёт скучать… В лицемерии главную роль играет страх…

Ира поправляет униформу и ловит себя на мысли, что чего-то боится. Но в то же время единственное, чего ей хочется, – остаться с ним в темноте наедине, чтобы потом вспоминать на работе те сладостные минуты, которые он ей подарит.

Как ни странно, она не расстраивается, что сменщица задерживается. Как раз сгущаются сумерки. Ей нравится смотреть на убегающие огни автомобилей.

***

У Димы день на работе проходит как обычно скучно. Монитор, цифры, телефонные звонки, обед, телефонные звонки, цифры, монитор. Время летит медленно, полёт фантазии не устремляется в небо – наоборот, заземляется.

В горле пересыхает, ему хочется пить. Он достаёт минералку из-под ног, где стоит бутылка, жадно пьёт из горлышка.

В конце рабочего дня – появляется шеф, злая собака: незапланированное неурочное время, теряется час. Главное, не доводить бешеную собаку до броска.

Ярость проходит у всех. Поздно или рано.

Остаётся всего несколько часов…

Он должен с ней встретиться.

Из неизвестности следует всё что угодно.

Она всё плотнее подступает к главным героям. Читатель вводится АВТОРОМ во всё более тесный контакт с нею.

И АВТОР подчёркивает теперь, раз неизвестность понимается как действительность или реальность, то, стало быть, так оно и есть – это действительность неизвестного как такового.

Он должен с ней встретиться.

Ира идёт домой. Тёплый летний вечер, ритмичная музыка, играет «Ария». Огни города вдалеке.

Она чувствует, что не может не улыбаться, губы её сами раздвигаются в улыбке. Жаль, что никто сейчас не видит, какое у неё хорошее настроение. Он обязательно это заметит и ему станет хорошо, как и ей. А когда он торопливо обнимет её, она проведёт рукой по его тёмным волосам, скажет, что устала ждать, день был долгим и грустным. Без него.

***

Дима едет домой. Головная боль, нарушенные планы. Сотовый разряжается, не дозвонишься. Бензин на исходе.

Скоро ночь. Переодеться – и в клуб! Придётся опоздать. Она поймёт, если придёт. Не всё от него зависит.

Дима тяжело вздыхает.

Он должен с ней встретиться.

Казалось бы, всё ясно и понятно. АВТОР подводит читателя к логическому концу. И возникает вопрос, как теперь может подразумеваться неизвестность, если так развиваются события? Как определять её? И существует ли она вообще? Всё вроде понятно.

А что понятно? – задаёт вопрос АВТОР. Он чувствует, что читатели видят по-разному один и тот же сюжет: одному из них кажется, смерть неизбежна, другой загадывает встречу, третий предчувствует возникающую между молодыми людьми любовь, четвёртый не так самоуверен – он видит, как судьба разводит героев, не дав им шанса встретиться…

Поскольку неизвестность так или иначе присутствует во всём, то она присутствует и в слове…

Он должен с ней встретиться.

Дима рассчитывает, что сразу заберёт девушку из клуба, отвезёт к себе домой и в тепле постели обо всём расспросит. Он представляет, как она выглядит обнажённой…

Встречный автомобиль. Дальний свет. Дима прижимается к краю дороги…

***

Ира зажмуривается, ослеплённая…

Глухой удар, визг тормозов…

Странное спокойствие, умиротворение охватывают её по мере того, как затуманиваются мысли, покрываясь белой пеленой тонкого нереального мира.

***

Он выходит. Темно. Никого.

Достаёт фонарик, светит вокруг.

Зовёт:

– Есть кто?

Тишина.

Он напуган.

***

От удара она сжимается в комок, зажмуривается. Хотя глаза и так ничего не видят.

Боль.

В наушниках играет музыка. Мелодия заканчивается. Пара секунд тишины. Как сквозь туман, снова доносится голос Кипелова: «Возьми моё сердце, возьми мою душу…» И умолкает.

***

Щупальце фонаря освещает окровавленную траву, кровавый след ведёт в кусты. Дима раздвигает ветки – труп большой бродячей собаки лежит в неестественной позе.

И тут он замечает девушку. Она перепугана, стоит в стороне, смотрит на него и не видит.

– Привет! – говорит он.

– Привет, – говорит она машинально. Страх не покидает её. Она ещё ничего не понимает совсем.