Вячеслав Кеворков - Каждому свое
- Название:Каждому свое
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:НПО «У Никитских ворот»
- Год:2018
- Город:М.
- ISBN:978-5-00095-578-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вячеслав Кеворков - Каждому свое краткое содержание
Важную роль сыграла «радиоигра» в исходе Курской битвы и последовавших за тем военных операциях, а также в предотвращении в 1944 году покушения на Сталина — операции, которую Гитлер поручил Шелленбергу и контролировал лично. Организатором «радиоигр» был с самого начала в 1942 году молодой советский офицер Григорий Григоренко, «переигравший» самого молодого из членов гитлеровской верхушки Вальтера Шелленберга.
Прообразами героев исторического романа стали реальные участники событий, многих из которых автор знал лично. Жанр исторического романа в данном случае не должен вводить читателя в заблуждение и подразумевает прежде всего тот факт, что все описанные события основаны на подлинном и объемном документальном материале из архивных и исторических источников на трех языках, а также рассказах участников событий. Помимо собственных воспоминаний автора как участника войны, работавшего на территории Германии и Австрии и по ее окончании.
Книга адресуется самому широкому кругу читателей, и прежде всего — читателю молодому, ищущему и ждущему правды, интересующемуся и мировой историей, и историей своего Отечества.
Каждому свое - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Северова. Я в курсе. Хорошая кандидатура.
— У него мать немка, то есть он наполовину…
— Прекрасно. Нам эти немецкие «половинки» сейчас вот как нужны, — он решительно полоснул себя указательным пальцем по горлу и тут же глянул на настенные часы.
Положение стрелок на них, судя по всему, было для него важнее, чем выяснение причины столь раннего появления подчиненного.
— Не будем терять время, говори, с чем пришел.
— Я случайно узнал, — уверенно начал Григорий, — что дано указание сдать в архив дело, связанное с гибелью нашего коллеги. При этом непонятно, это результат предательства или допущенный им просчет. И до выяснения этого…
Фраза повисла в воздухе. Григорий глянул на сидевшего перед ним шефа и замолчал.
— Надеюсь, тебе известно, что в результате арестов и расстрелов, проведенных немцами, сильно пострадала наша резидентура, действующая против немецкой группировки «Север» в районе Пскова. Многие не хотят признавать, что успех нашей работы в тылу противника прямо зависит от успеха наших войск на фронте. И тем не менее это так. Естественно, мы будет действовать активно в любых условиях, но не учитывать это обстоятельство не имеем права.
Телефон на столе сначала неуверенно щелкнул, а затем зазвонил. Генерал безмятежно приложил трубку к уху. Однако уже первые слова, прозвучавшие в наушнике, кардинально изменили его настроение и внешний вид. Он сник, опустил голову на левую руку. Освободившись из объятий правой руки, бесшумно на стол легла телефонная трубка. В ней всё ещё звучали какие-то слова, которые его уже больше не интересовали.
Генерал долго молчал и наконец поднял голову.
— Согласно приказу Верховного, сегодня утром казнили генерала моего друга детства. А я так надеялся. — Он обнял обеими руками голову.
— Как так?! — вырвалось у Григория.
— На его участке фронта немцы прорвали оборону. В результате несколько наших дивизий попали в окружение. Трибунал вынес смертный приговор. Перед казнью ему разрешили проститься с женой. Она выдержала две минуты, после чего ее прямо из тюрьмы увезли в больницу для умалишенных. Остались несовершеннолетние сын и дочь.
— Не понимаю, зачем расстреливать своих? Могли бы разжаловать и под чужой фамилией отправить в штрафбат. Еще повоевал бы.
— Как видишь, законы войны не всегда совпадают с логикой жизни.
Он помолчал. Затем, словно очнувшись от какого-то наваждения, поднялся из кресла и заговорил уже совсем иным тоном.
— Сегодня — нет, завтра — маловероятно. Послезавтра в десять… у меня вместе с Северовым. А в ночь с субботы на воскресенье — операция.
Григорий обратил невольно внимание на то, что, формулируя указание, генерал умудрился обойтись без единого глагола.
«Может быть, и правильно, — подумал тогда он. — Ведь и так все понятно».
Григорий посмотрел на часы и очень удивился. Если верить стрелкам, прошло меньше десяти минут, а событий в его сознании промелькнуло множество.
Странно было и то, что Северов за это время успел разложить на столе более половины документов, хотя действовал достаточно энергично и лишь изредка останавливался, подыскивая нужную страницу в выстроенной им схеме.
Григорий не стал нарушать ход его мыслей.
Вернувшись тогда после разговора с начальством в свой кабинет, он заперся и огляделся. Два стола у окна, выходящего на площадь, словно быки, тупо уперлись друг в друга. В открытую форточку потянуло утренней свежестью. Он опустился в кресло, изношенные части которого приняли нежданно свалившийся на них груз отнюдь не безмолвно.
Мягкое погружение в сон — процесс приятный, а после тяжелого рабочего дня — приятный вдвойне. Спящий не ведет счет времени. Когда он открыл глаза, день был уже в разгаре, но в комнате царил мрак от табачного дыма, в облаках которого Григорий с трудом различил силуэт своего коллеги по кабинету.
Тот сидел за своим столом, листал толстое дело и непрерывно дымил папиросой. Перед ним на столе лежали две пустых и одна открытая пачка. Читал он с увлечением, не отрывая глаз от страниц и не поднимая головы.
К коллеге Григорий относился с должным уважением, хотя фамилия Маркевич вызывала у некоторых коллег смутные и плохо объяснимые сомнения. Смягчало ситуацию имя Семен, одинаково любимое как на Украине, так и в России, и в Белоруссии. Жили Маркевичи по рассказам Семена в небольшом домике в пригороде Минска. Отец умер рано, оставив о себе в памяти сына модные в то время усы, закрученные с обеих сторон. Мать посвятила остаток жизни музыкальному воспитанию детей города, в том числе и своего сына. Тот, правда, больше интереса проявлял к познанию тайн радио. В результате музыкальную школу Семен закончил с оценкой «хорошо», а курсы радистов — с отличием.
На этом безмятежная пора в жизни Семена закончилась. За две недели до начала войны учительница музыки, возвращаясь с работы, вставила ключ в дверной замок и упала замертво.
Семен еще не успел справиться с мыслью о том, что остался в этом мире почти один, как грянула война. Немецкие войска так стремительно рвались на Восток, что он едва успел вскочить в последний вагон последнего поезда, уходившего в Москву.
Освободившись от сна, Григорий поднялся из кресла и, с трудом ориентируясь в сильно задымленном пространстве, открыл дверь. Долгое время находившаяся взаперти никотиновая смесь выплеснулась в коридор едким сизым облаком. Из него, словно Венера из морской пены, возник небольшого роста человек в форме полковника, который решительно направился к сидевшему за столом Семену.
— Сколько раз я писал и говорил, что курить в рабочих кабинетах запрещается, — заорал он не по росту высоким голосом.
Семен, все еще находясь во власти прочитанного, тупо уставился на офицера.
— Встать! Когда разговариваешь со старшим по званию.
— А я еще ничего не сказал.
— Тогда тем более. Встать!
— Простите, а кто вы?
— Я? Я — комендант здания полковник Бричкин.
— Бричкин? — вдруг оживился почему-то Семен. — Это вы подписались под инструкцией в лифте? Я по нескольку раз в день читаю ее с удовольствием, и поднимаясь вверх, и спускаясь вниз.
— Что?! Я не позволю шутить над комендантом здания. Вы еще все об этом пожалеете! — выкрикнул полковник, исчезая за дверью, хлопнув ею с такой силой, что шансы на благополучный исход разговора свелись к нулю.
— Что делать? — неуверенно поинтересовался Семен.
— Вопрос извечный для России, — начал философствовать Григорий, но тут же оборвал себя. — Будем ждать.
Был уже конец дня, когда оба провинившихся предстали перед усталым взором генерала.
— Вот уж от вас не ожидал! Курите в служебном помещении. А в ответ на справедливые замечания коменданта упражняетесь в остроумии!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: