Томас Стриблинг - Мегафон

— Будем надеяться, что это так, а все же, Гарри, пока не поздно, постарайся обработать побольше избирателей.

Не успела дверь захлопнуться за мистером Собри, как кандидат в члены Конгресса обернулся к жене.

— Иллора, что это за разговоры при посторонних!

— Собри ничего не слышал.

— Как бы не так!.. Конечно, слышал. Иначе чего ради он порол такую чепуху, что я выиграю и что Крауземан на моей стороне? Просто не знал, что сказать.

Иллора взглянула на мужа.

— Мне все равно, если даже и слышал… Мне следовало бы самой разоблачать тебя перед твоими друзьями, вместо того, чтобы постоянно защищать.

— Скоро от такой «защиты» все мои друзья разбегутся…

Иллорой вдруг овладел жертвенный порыв.

— Знаешь что, я не хочу мешать твоей встрече с Конни Стотт…

— Нет, нет, ты не уйдешь. Ты останешься и будешь слушать наш разговор. Надоели мне твои намеки… Иллора! Чорт возьми… не смей уходить!

— Во-первых, не ругайся! — крикнула она. — Уйду — и все тут! — Она выбежала в соседнюю комнату и с силой захлопнула за собой дверь.

В ту же секунду открылась дверь в переднюю, и на пороге появилась элегантная, мальчишеского вида девушка, почти одного роста с Каридиусом.

— Вы одни, Генри? — несколько удивленно спросила она.

Тот объяснил, что Гиринг и Собри только что вышли — наступал ведь решающий час борьбы.

— Миссис Каридиус дома? — спросила девушка, поглядывая на захлопнувшуюся дверь.

— Она сейчас придет… она…

Мисс Стотт не дала ему кончить и спросила с торжествующим видом:

— А вы слышали мегафон?

— Слышал ли я? Разумеется, слышал! Непонятно, что это вздумалось Крауземану…

Мисс Стотт расцвела улыбкой и сразу из намеренно мужеподобной особы превратилась в ликующую девушку.

— Это я устроила!

— Вы? Вы? Что же вы с ним сделали? Загипнотизировали, что ли?

Она расхохоталась.

— Сама не знаю… я просто пошла к нему и просила его голосовать за вас… ведь его старый домина значится в моем списке.

— Конни! Не может быть!

— А вот, может! И он сказал: «Отчего же! Я, правда, уже проголосовал за Эндрью Бланка, но могу, пожалуй, проголосовать еще раз за вашего кандидата». — Девушка щелкнула пальцами и залилась смехом.

— А вы что сказали?

— Я сказала ему, что мы стоим за реформы и поэтому не можем согласиться, чтобы он голосовал вторично, хотя бы и за нашего кандидата. Нельзя бороться с коррупцией при помощи коррупции. Он очень славный, этот старикашка, мы прекрасно поняли друг друга, и подконец я сказала: «Знаете что, я не могу позволить вам голосовать за Генри, но что, если пустить ваш агитационный автомобиль из Четвертого района?» Тут он призадумался, а потом и говорит: «Что ж, я думаю, это не повредит Эндрью Бланку… а вы как полагаете, мисс Стотт?» И я ответила откровенно: «Я тоже думаю, что не повредит, мистер Крауземан». Тут он рассмеялся и сказал: «Вот и хорошо, берите машину, если это вас устраивает… всегда к услугам прекрасных дам».

Каридиус недоверчиво ухмыльнулся.

— Конни, вы все это выдумали.

— Да нет же! А потом я сказала, что мистеру Бланку это не повредит, а вам, несомненно, поможет, даст толчок перед большим подъемом. Он написал записку в гараж Лекки, в Четвертом районе, я туда отправилась, и мне выдали машину… остальное вы сами слышали.

— Ну, знаете, Конни, вы просто чудо! Если только меня выберут, вы будете первой… — Он оборвал на полуслове и закончил уже с меньшим воодушевлением: — Значит, Иллора ошиблась. Надо сказать ей, как мы достали эту машину. — Он направился к дверям.

— А она что же думала? — спросила Конни.

— Она решила, что Крауземан, убедившись, что шансы на нашей стороне, в последнюю минуту примкнул к нам.

— Нет, — сухо сказала Конни, — наоборот; он убежден, что мы не победим, и, не нуждаясь сам в машине, просто оказал нам любезность.

— Иллора! — позвал Каридиус. Иллора вошла в комнату. — Иллора! Знаешь, машина-то, с мегафоном, это Конни раздобыла ее для нас. Попросила Крауземана, и тот согласился. Что ты на это скажешь?

Иллора улыбнулась учтивой, но ледяной улыбкой:

— Вот что значит иметь очаровательную помощницу!

Каридиус, в восторге, что его жена оценила оказанную ему услугу, продолжал с увлечением:

— Знаешь, Иллора. Нам с Конни надо сделать еще один обход, чтобы собрать все наши силы перед финишем. Надо, чтобы эти выборы прошли по крайней мере эффектно.

— Ах, вот как… ты пойдешь… вместе с мисс Конни?

Вопрос был задан равнодушным, но любезным тоном, и, выходя вместе с Конни из комнаты, Каридиус подумал, что благодаря мастерскому ходу Конни даже его жена почувствовала к ней дружеское расположение.

Иллора посмотрела им вслед, а когда дверь за ними захлопнулась, подошла к окну и проводила их глазами. Они шли по бульвару — ее муж и рядом с ним высокая, элегантная Конни Стотт. Сердце у нее заныло. Она подумала, как хорошо было бы исцарапать спокойное, надменное лицо Конни Стотт! Как ей удалось умаслить Крауземана? Известно, как! «А теперь, — с горечью вздохнула Иллора, — она взялась за моего простачка».

И ей ни на минуту не пришло в голову, что Конни Стотт, по всей вероятности, оказала ее мужу огромную услугу, загнав этот клин в сложный клубок политических взаимоотношений.

Мистер Генри Ли Каридиус и мисс Конни Стотт, выйдя из дома «Элбмерл», шли по улице тем неуверенным, спотыкающимся шагом, каким ходят люди, когда им надо одновременно пробираться в толпе и заглядывать в список адресов.

Для мисс Стотт эта задача усложнялась еще тем, что мысли ее настойчиво возвращались к миссис Иллоре Каридиус. Она думала: как жаль, что Иллора — женщина такого сорта. Генри Ли так приветлив, общителен, такой покладистый малый, что в политике он вполне мог бы преуспеть, несмотря на то, что карьера адвоката ему не удалась.

На этом нить ее мыслей оборвалась. Каридиус остановился перед домом № 428, заглянул в пачку карточек и сказал:

— Здесь живет Джонни Блэр.

— Ничего подобного. Я просто забыла вынуть его карточку. Джонни Блэр переехал куда-то в северную часть города.

— А вы написали ему, чтобы он голосовал здесь?

— Да, я достала его адрес и послала открытку. Но ведь их и личным посещением не вытащить к урнам, так уж чего ждать от открытки?

Каридиус с тоской подумал об истраченных впустую открытках, о тысячах открыток, посланных вдогонку кочующим американцам-избирателям; открытки обходились ему по полтора цента штука, но они не пересылались вслед выбывшему адресату; а вот достопочтенный Эндрью Бланк на свои открытки не затрачивал ни одного пенни, и франкированные письма доставлялись адресату, куда бы он ни переехал.

Каридиус и Конни Стотт вошли в подъезд большого многоэтажного дома. В слабо освещенном коридоре Конни разыскала помятый ящик для писем с фамилиями жильцов.