Наталья Нестерова - Стать огнем
- Название:Стать огнем
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Аст
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-092249-9, 978-5-17-092250-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталья Нестерова - Стать огнем краткое содержание
Стать огнем - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Он навалился на стол, схватил Данилку за грудки и с силой дернул. Данилка перелетел через стол, с которого посыпались бумаги, карандаши, чернильные приборы, и упал на пол.
Это была не драка, а избиение. Всю многолетнюю злость, все обиды вымещал Степан, сидевший верхом на Данилке и бьющий его — не с замахом, а сверху вниз, орудуя кулаками как молотом. Сорока потянулся было к кобуре, Степан заметил, перехватил его руку, дернул с поворотом, кости выскочили из суставов, брошенная рука, неестественно вывернутая, валялась теперь, как тряпка.
Данилка только охнул. Он всегда был малочувствительным к боли, а под действием кокаина стал и вовсе как рептилия холоднокровная. Степан его уродовал, калечил, а Данилка едва ли не хохотал.
Кровавым ртом, выплюнув выбитые зубы прошамкал:
— Тебя расстреляют, а я Параськой попользуюсь, потом китайцам в публичный дом продам.
Степан встал на ноги и, наклонившись, выдернул из Данилкиной кобуры револьвер.
Драться с Сорокой, а уж тем более убивать его Степан не планировал. Напротив, хотел миром, торгом — как угодно — добиться освобождения, вскрыть заговор…
Жизнь не оставила ему выбора.
Данила Егорович Сорокин умер от первого же выстрела, в голову. А Степан Еремеевич Медведев продолжал стрелять, в барабане кончились патроны, а он все давил на спусковой крючок, щелкал курком.
Вбежали люди, навалились на Степана, скрутили…
Парася ночью кормила дочку грудью, когда начался пожар. Парася и подняла тревогу.
После Егорши она дважды беременела. Родилась девочка, прожила меньше месяца, на следующий год — мальчики-близнецы, недели не протянули. И вот, наконец, полгода назад разрешилась девочкой, крепенькой и здоровенькой. Назвали Анной — в честь Нюрани, как раз от нее письмо получили. Радость была несказанная, Степан прямо-таки светился. Хорошему роду нет переводу! У Петра два сына, у него два сына и доченька, у Нюрани пока только одна девочка, с чудны́м именем Клара. Но сама-то Нюраня! Ах, молодец, ах, бой-девка! На доктора учится. И пишет, что муж у нее хороший, добрый, в органах работает. Мать Параси и сестра, как узнали про это письмо, повинились — было еще и другое, первое. Парася очень на них осерчала, сказала, что утайки от Степана им в жисть не простит, и три месяца с родными не разговаривала. Хотела от Степана и дальше тайну про первое письмо хранить, но не умела она секреты от мужа держать, призналась. Степан не осерчал — очень уж был рад весточке от сестры, — только назвал тещу и ятровицу «подпольщицами». Ирина Владимировна потом пояснила Парасе, что это слово означает. А матери и сестре Парася, когда приехала мириться, передала мужнино слово без перевода — пусть помучаются.
Врачи не раз говорили Парасе про слабость ее организма, что беременеть и рожать ей опасно для жизни. Еще советовали, как во время соития с мужем избежать зачатия ребенка. Парася слушала, краснела от смущения, кивала, но Степану ничего не рассказывала. Она, коренная сибирячка, стыдилась своих немощей. И особенно досадно было сознавать правоту свекрови, покойной Анфисы Ивановны, называвшей ее нюхлой, то есть слабой, болезненной.
Поменять что-то в их соитиях или вовсе от них отказаться Парася не могла и решительно не желала. Это была большая, значимая, сладкая для тела и души часть супружства. Пусть уж идет как идет, как Бог рассудит.
Родив здоровенькую девочку, Парася, потерявшая четверых детей и понимающая, что следующая беременность может стать роковой, тряслась над ребенком. Холила-берегла Аннушку, птицей кружила.
Пожар (явный поджог, потому что занялось в разных, далеких друг от друга местах) потушили к утру. Хорошо, что безветрие, что Парася вовремя тревогу подняла, но ущерб был все-таки значительный. И самое досадное — не было хозяина, задерживался в Омске. Без него колхозники чувствовали себя сиротливо, привыкли они к твердой руководящей руке.
К обеду из города прибыл нарочный, долго о чем-то совещался с Неубийбатько. Тот вышел из правления с почерневшим лицом, от сажи и копоти уже отмылся, кожей потемнел. Велел собирать народ.
Парася слушала и не понимала. Ее муж — враг народа, участник заговора, убил в застенках в ходе допроса представителя органов, подстроил сожжение колхоза…
— Факты достоверные, — хрипло закончил Неубийбатько, — обсуждению не подлежат. Всем разойтись и приступить к текущим делам по устранению последствий огненного пожара.
Никто не тронулся с места. Люди, как и Парася, не могли осмыслить случившегося. Молчали даже те нервно-голосистые бабы, которые при любом удобном случае вопили: «Ой, да что же это! Ой, да как же это!»
— Что стоим? — крикнул Неубийбатько, и Парасе показалось, что на глазах его заблестели слезы. — Ничего не выстоите! — И, противореча себе, сказал уже другим голосом: — Надо выстоять, товарищи! Приступайте к работе!
Парася бросилась домой, следом за ней вошли Фроловы. Ирина Владимировна и Андрей Константинович о чем-то тихо переговаривались в углу, а Парася носилась, лихорадочно собирая вещи.
— Что вы делаете? — спросила Ирина Владимировна.
— Дык в Омск надо ехать, к Степану!
— У вас грудной ребенок, — напомнила учительница.
— С собой возьму.
— Вы с ума сошли! Заморозите Аннушку, она погибнет!
— Прасковья Порфирьевна, — поддержал супругу Фролов, — сядьте и успокойтесь.
— Дык что ж сидеть? Ехать мне надо.
— Никуда вам ехать не надо! — твердо сказал Андрей Константинович. — К мужу вас не допустят, это вне всяких сомнений. И подвергать жизнь Аннушки опасности вы, как мать, не имеете права!
Парася опустилась на стул, и Фроловы с ней заговорили. О том, что теперь она — жена врага народа, а это повлечет за собой конфискацию имущества и, не исключено, ее арест. Сейчас она обязана думать о детях. Фроловы уезжают, они давно, как начались аресты, задумывались об этом. Но за спиной Степана Еремеевича жилось столь спокойно, интересно и привольно, что всё откладывали. Они уже переживали подобные кампании-чистки, но, очевидно, меньших масштабов. Спасение от них единственное — бежать, затеряться.
— Боюсь, что вы не совсем понимаете происходящего, — сказал Андрей Константинович.
— Это… — Ирина Владимировна запнулась, подыскивая сравнение. — Это как вскрытие Иртыша.
Сравнение было Парасе понятным. И страшным.
Ледоход на реке происходил каждый год, но привыкнуть к нему было невозможно.
Долгую зиму река покоилась под толстым слоем льда, надежно державшим зимник, пробитый в торосах с одного берега на другой. По зимнику возили в город убоину, замороженное молоко, ягоды, овощи, варенья и соления, дрова. До апреля возили, уже когда забереги — оттаявшие у берега участки — появлялись.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: