Наталья Нестерова - Стать огнем
- Название:Стать огнем
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Аст
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-092249-9, 978-5-17-092250-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталья Нестерова - Стать огнем краткое содержание
Стать огнем - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Вода в заберегах спокойная, плавно кружит мусор. И вдруг вода темнеет, мутнеет, будто волнуется. Это с верховьев, где Иртыш уже тронулся, напирает громадная масса воды. Река крепится, даже ворчит, как будто стонет, как человек, которого будят, а он просыпаться не хочет.
Но вот проснулся. Злой — с оглушительным треском раскалывается лед, молнии плоские его исполосовывают. Лед вздымается, точно подорванный бомбами снизу, его корежит, ломает, срывает с места. Пласты наскакивают друг на друга, кружат, кипят. Шум стоит адов, и река точно выдохнула — повеяло прелой водой. А с верховьев несутся все новые и новые громадные льдины, бьются, борются, тесно им, великаны выталкивают, выплевывают мелкоту к берегам.
Особенно грозным бывает ледоход в те годы, когда в верховьях, на коленных изгибах реки, на плесах осенью поздней образуются ледяные молы, упирающиеся в бока и дно реки. Такой мол может быть длиной в полверсты или даже в версту. Он долго держит напор воды, но обязательно не выдерживает. И тогда невероятной мощи поток извергается. Он срывает на своем пути отмели, островки уносит, как легкую занозу вырывает из утесов глыбы камней, кустарники, деревья прибрежные.
Смерч адов слизывает огороды, десятины лугов, целые рощи. Спокойный летом, красавец Иртыш-кормилец, по которому несется, с воем, треском и стоном то, что было когда-то твердью, страшен в этот момент.
На берег сбегаются люди — все, кто может передвигаться, пропустить подобное зрелище невозможно. Ребятне, возбужденной стихией, конечно, весело. Прыгают, вопят: «Иртыш тронулся! Иртыш тронулся!» А старухи выходят к реке с иконами, молитвы творят.
На льдинах часто зверье оказывается. Зайцу не страшно — он с одной ледяной горушки да на другую — выпрыгнет. Лисица вряд ли выберется. Про человека и говорить нечего…
Напугав Парасю, Фроловы заговорили о несусветном — они-де предлагают взять с собой Васятку. Ее большака!
Конечно, тринадцатилетний мальчонка к ним привязался. Головастенький, способный к учению, постоянно читает и занимается науками, иностранными языками с Ириной Владимировной и Андреем Константиновичем. Степан эти занятия очень поощрял и говорил, что им с Фроловыми с точки зрения развития старшего сына очень повезло. Но забрать у матери ребенка?!
Парася замахала руками: и слышать не желаю! С нее взяли обещание подумать, сообщить решение в течение двух дней.
Пришли три бабы кормящие — те, у кого сосунки. Верно предвидели, что Парася к мужу кинется. Предложили оставить Аннушку на прокорм. Мол, выбирай из нас, Прасковья Порфирьевна, кому доверяешь, остальные не в обиде будут — какие уж тут обиды, когда такое горе привалило.
Парася выбрала Марию, потому что у них детки по срокам рождения близкие были. Рассуждения Василия Кузьмича запомнила: у женщины в разные периоды разный состав молока, после родов — один, а через несколько месяцев — другой. Лучше, когда кормилица родила в тот же срок, что родная мать дитятки. Так бабам и объяснила свое решение.
На улицу вышла — там мужики толпятся, курят. Мы, говорят, делегацию колхозных представителей с тобой оправить хотим — в защиту и оправдание нашего председателя.
Парася вспыхнула радостно, но Неубийбатько ее охладил:
— Посадят их в кутузку.
— Бесспорно, — согласился Андрей Константинович, вышедший следом за Парасей на крыльцо.
— Мне бы только лошадей справных и сани, — попросила Парася.
Ей дали таких лошадей и возчика, что домчались до Омска быстрей, чем когда-либо самого́ Степана Еремеевича довозили.
А в городе застопорилось.
Остановилась Парася у Марфы — не в гостинице же! Там Степан обычно ночевал, как его жена ни бранила, что семью брата обижает. Степушка говорил, не хочет-де лишние хлопоты Петру доставлять, да и время ограничено: надо дела в Омске быстро сделать, прикорнуть на три часика в гостинице — и домой, в колхозе без него сиротно. Святая правда! Без Степана у них и пожар, и всеобщая растерянность. Но гостинцы деревенские, которые Парася собирала, Степан честно отвозил: заскочит к брату на минутку, племянников пощекочет, подарки раздаст и пальцем погрозит: «Жду вас летом, оглоеды!»
Парасе не удалось добиться свидания с мужем. Простояв в очередях, не сцеживая молоко, она заработала грудницу. В больницу ее увезли с температурой под сорок. Почти беспамятную, со вздувшимися каменно-болезненными грудями, которые пришлось резать, точно брюкву, по кругу.
Со Степаном, расстрелянным по решению трибунала, она не простилась, только короткую весточку-записку получила.
«Кланяюсь. Простите. Скажите Парасе, пусть постарается детям образование дать».
Она плакала над этой записочкой и еще не знала, что будет плакать над ней многие годы, держала на вытянутых руках — чтобы слезы не размыли буквы, написанные химическим карандашом.
Приняла непростое решение — пусть увозят Фроловы Васятку, коль отцовская воля, коль он образование превыше всего ставит.
Однако когда вернулась после больницы в колхоз и оказалось, что Фроловы уже уехали вместе с Васяткой, затряслась от гнева — не дали с большаком проститься, слов напутственных сказать. Она сама бы им сыночка вручила, зачем же увозом?
Фроловы оставили записку. Жизнь начиналась какая— то… записочная.
«Прасковья Порфирьевна!
Ваше молчание мы вынуждены расценивать как согласие. Будьте уверены, что Василий получит все лучшее, что мы сможем дать. Он будет воспитываться с безусловным знанием того, каким выдающимся человеком был его отец и какой самоотверженной — мать. С учетом того, конечно, что детская психика может перенести в каждый определенный возрастной период. Мы сообщим Вам адрес своего нахождения для поддержания дальнейшей связи».
Последнего обещания Фроловы не сдержали.
Мария-кормилица принесла Аннушку — веселенькую, розовую, здоровую.
— Шибче, чем за своим, смотрела, Парася.
— Я верю. — Парася встала и поклонилась в пояс. — До последнего своего смертного часа буду тебя в молитвах благодарить.
— Дык поживем ишшо. Сама-то как?
— Смотри! — Парая расстегнула блузку и показала груди, исполосованные красными молниями рубцов.
— Ох, ё! — захлопнула ладошками рот Мария и закачала головой. — Дык как же?.. Дык что же?..
— На прикорм коровьим молоком Аннушку переведу. Но быстро нельзя. Василий Кузьмич говорил — постепенно. Ышшо покормишь?
— Да я ж! Да что ж! Дык она мене молочная дочка!
— Покрестим ее?
— Кода?
— Сейчас. Ты и будешь крестной матерью.
— Дык без попа нельзя!
— Можно! Если христианские матери хотят новорожденную в лоно нашей церкви ввести, то им позволено. Мне отец Серафим рассказывал, что в войнах христиане сами крестили детей, молитвы читали. Я молитву знаю, Марфушка научила.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: