Кен Фоллетт - Мир без конца

Молодая монахиня, сообразив, что она вовсе не помогает Сесилии, неохотно опустила голову и проговорила:

— Простите, мать-настоятельница.

Та вновь обратилась к Годвину:

— Вопрос не в том, когда нам строить, а где.

— Боюсь, я не могу это одобрить, — сухо ответил аббат.

— А где бы вы хотели видеть новый госпиталь?

— Мне не кажется, что нам нужен новый госпиталь.

— Простите, но за женский монастырь отвечаю я, — довольно резко заметила Сесилия. — Вы не можете нам указывать, как тратить наши деньги, хотя обычно мы советуемся друг с другом о том, где ставить новое здание. Правда, вы позабыли об этой пустячной вежливости, задумывая свой дворец. Тем не менее я с вами советуюсь, но лишь по вопросу о местоположении постройки. — Сесилия посмотрела на Ллойда: — Убеждена, что архидьякон согласится со мной в этом.

— Этот вопрос нужно согласовать, — уклонился тот.

Керис вновь озадаченно свела брови. Какая аббату разница? Годвин строит свой дворец к северу от собора. Что ему, если монахини поставят новое здание на юге, куда братья все равно почти не заходят? Чего он так волнуется?

Настоятель повторил:

— Говорю вам, я не одобряю ни местоположение, ни саму постройку, и хватит!

Смотрительницу госпиталя вдруг осенило. Она настолько опешила, что выпалила:

— Ты украл наши деньги!

— Керис, я просила тебя! — прикрикнула Сесилия.

— Он украл наследство вдовы из Торнбери! — воскликнула монахиня, в своем негодовании перебив настоятельницу. — Ну конечно, вот откуда у него средства на дворец. А теперь пытается нам помешать, понимая, что, открыв сокровищницу, мы увидим, что наши деньги испарились!

Госпитальная сестра готова была лопнуть от возмущения.

— Не говори глупостей, — испугался Годвин.

По этому беспомощному ответу Керис поняла, что попала в точку, еще больше разозлилась и крикнула:

— Докажи! — Затем заставила себя говорить спокойнее: — Мы сейчас же отправимся в сокровищницу и проверим тайники. Ты ведь не будешь возражать, правда, отец-настоятель?

— Какая унизительная процедура, — вмешался Филемон. — Аббат, разумеется, себя ей не подвергнет.

Монахиня пропустила его слова мимо ушей.

— В сестринском тайнике должно быть сто пятьдесят фунтов золотом.

— И речи быть не может, — отрезал Годвин.

— Ну что ж, сестры все равно должны проверить тайники, раз было предъявлено обвинение. — Керис посмотрела на Сесилию, которая кивнула в подтверждение. — Так что если настоятель не желает присутствовать, несомненно, архидьякон будет счастлив стать свидетелем.

Ллойд, судя по всему, вообще не хотел ввязываться в склоку, но отказаться сыграть роль независимого судьи не мог и пробормотал:

— Если это посодействует сторонам, конечно…

Госпитальная сестра напряженно думала.

— Как вы открыли сундучок? Замок делал Кристофер Кузнец, он не стал бы давать вам дубликат ключа и помогать нас обворовывать. Значит, вы взломали ее, а потом как-то заделали. Что именно сделали, сняли петли? — Она заметила, как аббат невольно взглянул на своего помощника. — Ага! Так Филемон снял петли. А настоятель взял деньги и отдал их Элфрику.

— Хватит предположений, — решила Сесилия. — Пойдемте посмотрим. Мы все сейчас отправимся в сокровищницу, откроем сундучок, и все станет ясно.

— Это не кража, — медленно произнес Годвин.

Все уставились на аббата. Наступило подавленное молчание.

— Так вы признаетесь! — воскликнула наконец аббатиса.

— Это не кража, — повторил настоятель. — Деньги были использованы во благо аббатства и во славу Божью.

— Не важно, — отрезала Керис. — Это не твои деньги!

— Деньги Бога, — упорствовал монах.

— Они были завещаны сестрам. Вы об этом знали. Сами видели завещание.

— Мне ничего не известно ни про какое завещание.

— Разумеется, известно. Я передала вам его для снятия копии… — Сесилия запнулась.

— Мне ничего не известно ни про какое завещание, — повторил Годвин.

— Он его уничтожил, — поняла Керис. — Сказал, что сделает копию, а подлинник положит в сундук… Но аббат уничтожил его.

Мать-настоятельница, открыв рот, уставилась на главу братии.

— Я должна была догадаться, — сказала она. — После того, что вы пытались сделать с Керис, мне не следовало больше доверять вам. Но я решила, что душа ваша спасена. Моя ошибка.

— Хорошо, что мы сами сделали копию завещания, прежде чем отдать подлинник. — Смотрительница госпиталя выдумала это с отчаяния.

— Разумеется, подделка, — хмыкнул Годвин.

— Если бы это были ваши деньги, тебе бы не пришлось взламывать шкатулку, — продолжила Керис. — Идемте смотреть. Так или иначе это решит вопрос.

— Тот факт, что кто-то трогал петли, еще ничего не доказывает, — вставил Филемон.

— Так я права! — воскликнула госпитальная сестра. — Иначе откуда тебе знать, что кто-то трогал петли? Сестра Бет не открывала тайник после той проверки, а тогда сундучок был цел. Значит, вы сами достали его из тайника, если вам известно про манипуляции с петлями.

Филемон смутился и ничего не ответил. Сесилия обратилась к Ллойду:

— Архидьякон, вы представляете епископа. Я полагаю, ваш долг велеть аббату вернуть деньги сестрам.

Ллойд с тревогой спросил Годвина:

— У вас остались деньги?

— Поймав вора, не спрашивают, может ли он отдать бесчестно добытые средства, — в бешенстве прошипела Керис.

— Больше половины уже истрачено на дворец, — признался Годвин.

— Строительство немедленно прекратить, — заявила Керис. — Людей уволить сегодня же, здание срыть, а материалы продать. Ты должен вернуть все до последнего пенни. Если после того, как дворец будет разрушен, не сможешь отдать деньгами, возместишь землями или каким-нибудь другим имуществом.

— Я отказываюсь, — вспыхнул Годвин.

Сесилия снова обратилась к Ллойду:

— Архидьякон, прошу вас выполнить ваш долг. Вы не можете допустить, чтобы помощники епископа обворовывали друг друга. Не важно, что все делают Божье дело.

— Я не могу сам разрешить подобный спор, — ответил тот. — Это слишком серьезно.

При виде слабоволия Ллойда у Керис от ярости и отчаяния пропал дар речи. Мать-настоятельница возмутилась:

— Но вы обязаны!

Архидьякон испугался, но упрямо покачал головой:

— Обвинение в краже, уничтожении завещания, мошенничестве… Это должен решать лично епископ!

— Но епископ Ричард во Франции, и никто не знает, когда он вернется. А Годвин тем временем тратит украденные деньги! — воскликнула аббатиса.

— Боюсь, я ничего не могу сделать, — повторил Ллойд. — Необходимо обратиться к Ричарду.

— Ну что ж, хорошо, — отрезала Керис таким голосом, что все взоры обратились на нее. — Мы поедем искать епископа.