Алексей Домнин - Поход на Югру
- Название:Поход на Югру
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Средне-Уральское книжное издательство
- Год:1966
- Город:Свердловск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алексей Домнин - Поход на Югру краткое содержание
О сказочных богатствах Каменного пояса — Урала — на Востоке и Западе рассказывали легенды. Там белки идут дождем с неба, а соболя стелются черной метелью, там у ног югорских плосколицых идолов скопились горы сассанидского серебра и золота. Издревле стремились люди в этот край: одних гнала нужда, других — мечта о вольной земле, третьих — жажда наживы. Повесть «Поход на Югру» рассказывает об одном из первых походов новгородцев на Урал в XII веке.
Повесть познавательна и увлекательна для самого широкого круга читателей.
Автор ее — пермский писатель Алексей Николаевич Домнин родился в 1928 г., в Пензе. Окончил историко-филологический факультет Пермского университета. Работал в школе, затем в областных газетах, на радио. Печататься начал с 1958 года в журналах «Молодая гвардия», «Сельская молодежь», «Урал» и «Уральский следопыт». Выходили отдельные книги: рассказы, стихи, сказки для детей. Повести: «Поход на Югру», «Матушка-Русь», «Дикарь» — написаны в 1959–1962 гг. Публиковались в разное время и были тепло встречены читателями и критикой.
Поход на Югру - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
У медведя бубенцы на шее, короткая красная рубаха.
За Яковом с посвистом и приплясом бегут его молодцы и зеваки.
— Эй, люди честные, силачи записные, кому охота о мишкины бока руки почесать?
Выехал было из низких ворот мужичок на лошади. Конь захрипел, попятился и понес седока во весь опор через огороды.
У ворот жмется детинушка в косую сажень ростом. Он с котомкой, в лаптях и полинялой ветхой рубахе.
Яков подвел к нему зверя и вдруг испуганно крикнул:
— Боярин!
Мишка присел и закланялся, жалостливо постанывая.
Детина почесал волосатую грудь и ухмыльнулся.
— Не уважают мишеньку, — погладил Яков зверя. — Обидели мишеньку.
Медведь облизнулся розовым языком, скосил маленький глаз и пошел на детину, позвякивая бубенцами. Детина попятился.
— Отгони зверя. Зашибу ненароком.
Ударил мишку ладонью в нос. Тот отскочил, взревел и двинулся на обидчика, позванивая бубенцами.
Улюлюкали и хохотали молодцы и зеваки, приплясывая от потехи. Детину и зверя прижали к забору. Тот кричал:
— Уберите, зашибу!
И вдруг выломил из забора слегу. Перехватил его руку Яков, крикнув мишке:
— Умри.
Медведь снопом повалился ему под ноги. Детина шумно сопел, серые глаза были злыми.
— Зовут как?
— Омеля. Почто зверем травишь?
— Пойдешь ко мне в дружину?
Детина подумал. У него были воспаленные затуманенные глаза голодного человека. Мрачно ответил, поглядывая на золотую серьгу:
— Не пойду. Пусти.
— Беглый? — прищурился Яков.
Детина вздрогнул, ссутулился и замахнулся вдруг.
— Иди ты…
Любопытные уже запрудили улицу, задние тянули шеи и напирали на спины, не зная, в чем дело. К Якову протолкался Савка, дворовый человек боярина Вяхиря.
— Атаман, — снял он шапочку. — Меня на звере испробуй.
…Савка невысок ростом, но кряжист и крепок, как дубовый пень. У него были длинные не по росту руки, одной левой мог он подкову согнуть. Был Савка зол на весь белый свет. За свои злосчастия.
Промышлял он прежде ремеслишком: вил тонкую скань, нанизывая на нее мелкие бусины и стекляшки, сбывал невзыскательным деревенским молодухам.
Но был в городе мор и голод. Пришел с ладожской стороны волхв и звал зорить боярские дворы. Гуляли пожары, на улицах оставались несхороненные тела. И никто не хотел смотреть на дешевые Савкины безделушки.
Тогда и разорился Савка вконец и продался Вяхирю взакуп. А на боярский двор только ступи — вмиг окажешься в холопах. И не выйдешь из кабалы.
Однажды призвал к себе Вяхирь Савку и сказал, чтобы шел на Югру с атаманом Яшкой.
— Вперед вместе, а назад один. Уразумел?
— Уразумел, — ответил Савка.
— Путь примечай, потом меня с войском поведешь. В атаманы выйдешь.
Нетороплив боярин Вяхирь. Хватка у него медленная и мертвая. Не бросится он в неведомую даль сломя голову. Он подождет, подготовится и нагрянет с крепкой дружиной в гости к золотому безносому богу. А пока…
Посулил боярин Савке почет и волю. И добавил, ласково улыбаясь:
— Пришли-ка на двор бабу с отроком. Пусть пока глину месят при холопской гончарне.
У Савки перехватило дыхание.
— Помилосердствуй, боярин!
Прищуренный глазок боярина был желт и холоден.
— Пшел.
Есть ли что на свете страшнее неволи?
Десятый годочек сыну Тишате. Болезненный он, несмелый, но искусен во всяких поделках: выпрашивает на бойне бычьи рога и режет из них, что надумает. Чистенько. Днями вырезал гребень с дерущимися конями — каждый волосок проточил на гривах.
Не потрогал Савка радости. Так хоть Тишате ее узнать бы.
Рви себе лицо, бейся о землю, кричи — ничто не поможет. Будет Тишата с матерью месить глину босыми ногами, на морозе, подливая в едучую глину горячую воду. Сперва потрескается кожа на икрах, а петом засверлит кости нестерпимой болью.
Будь проклята кабала. Ногти в кровь издерет Савка, а выкарабкается. Должен вернуться он с ношей мехов и серебра. Поставит свой лабаз в меховом ряду, заведет торг, и будут перед ним черные люди шапки ломать, как перед боярином. К горлу подступила дурнота и мешала дышать. Будто ворочался в груди темный лохматый зверь. Говорят, очищается человек, изведав несчастия в полную меру. Станет крепок и светел сердцем. Так ли? А если беда ему не по силам? Согнет она и сломит. Душу наполнит желчью, а взгляд — отчаянием, как у затравленной росомахи…
Медведь тянул Якову лапу и звенел бубенцами, вымаливая сладости.
— Испробуй, — кивнул Савке Яков. — Повалишь зверя на земь — даю две куны серебром. Он одолеет — не взыщи: потешная порка при людском обозрении.
— Ладно.
Бросил Савка наземь шапчонку, обошел зверя. Тот косил глазом и переступал за ним по кругу. Савка нырнул ему под правую лапу и оказался сзади. И повис на ушах у зверя, упершись коленом в горбатую спину. Мишка взревел, запрокинул голову. У Савки на шее вздулись жилы. Всей силой рванул зверя на себя, мишка оступился, шмякнулся и перекатился через голову.
Толпа ревела. Взбешенный медведь наступал на Савку во весь свой рост с налитыми кровью глазами. Савка поднырнул ему к животу и вцепился в красную медвежью рубаху, провонявшую прелой, шерстью. Медведь пытался схватить его короткими лапами без когтей и больно бил по плечам.
— Моя взяла, — хрипел Савка. — Моя взяла.
— Его победа! — кричали в толпе. — Плати куны.
Яков отогнал зверя и взял его за цепь. Бросил не глядя Савке серебро.
— Не надо, — сказал Савка. — Возьми в свою дружину, пригожусь.
Прижав к груди шапку, он стоял с потным красным лицом. Глаза были скрыты тенью.
ПУТЬ
Двести молодцов крепких и широкогрудых отобрал Яков в разбойное войско. Был тут и Савка — подневольный человек, Омеля, сын колдуна Волоса — Зашиба, черный, будто кашей, воеводские дружинники и вольные люди, богатенькие и беспортошные.
Долог путь. Спешили ушкуйники достигнуть до ледостава Устюга Великого, что стоит в устье Сухоны-реки на Двине.
Были дожди. Затяжные и холодные. Промокла земля, промокло небо, промокла и задубела одежда.
Потом дохнуло морозом, а тучи стали синими и тяжелыми. Мокрый снег слепил коням глаза. По утрам они резали ноги о молодой острый ледок, скользили и спотыкались.
Грузный Яков похудел и подтянулся. Стал сосредоточен и молчалив. Только иногда вдруг заболтает ногами на своем белогривом Пегашке, засвищет разбойничьим посвистом и пустится вскачь по избитой дороге.
Остались позади Векшеньга и Тотьма — подворья новгородцев, собирающие дань с местных племен. Яков ехал впереди, сунув шапку за пазуху. Был морозец и ветер. Запоздалые листья, желтые к пурпурные, летели на снег и под ноги коням. У щеки Якова покачивалась желтая серьга, похожая на жесткий осенний лист.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: