Петр Бородкин - Тайны Змеиной горы
- Название:Тайны Змеиной горы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Алтайское книжное издательство
- Год:1976
- Город:Барнаул
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Бородкин - Тайны Змеиной горы краткое содержание
Повесть о жизни и борьбе работных людей рудного Алтая XVIII века, о замечательном
русском землепроходце и рудознатце, сильном и мужественном человеке Федоре Лелеснове.
Тайны Змеиной горы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Пришлый недоуменно пожал плечами.
— Откуда мне знать. Соленый и все…
— Ну и ладно, раз Соленый, будь им. Ставь в конце бумаги крестик и на работу с богом.
— Отчего крестик-то?
Соленый взял бумагу, быстро пробежал глазами по ней и под тощими приказчиковыми завитушками бойким росчерком начертил размашистую жирную подпись.
— Вот так у нас подписывают!
Удивленные приказчики было струхнули — как бы беды на свои головы не накликать. Но Соленый оказался тонким провидцем и рассеял душевное смятение.
— Род мой извечно крестьянский. А грамоте обучился в детстве через любознательность и большое понятие от сельского дьячка…
По знанию грамоты Соленому выпадало некоторое облегчение в работе. Зимой, как и большинство демидовских работников, ходил в бергайерах, [3] Бергайер — дословно «горотесец», работник, добывающий руды.
копал руду и время от времени вел письменный учет добытому.
После памятной встречи с медведем Федор Лелеснов, с разрешения приказчиков, часто брал с собой Соленого. Сам Федор не умел ни читать, ни писать и нуждался в надежном помощнике по письменной части. Соленый быстро постигал самые сокровенные тонкости рудоискательского дела, оказался общительным и задушевным товарищем, бывалым и находчивым человеком.
При рудном поиске ли, на отдыхе ли в глазах Федора одно видение — девушка с молотком в руках. «Где-то она сейчас? Почему я тогда дал ей уйти, не узнав имени и где живет?» Теперь в девушке Федору все казалось загадочным: и нескрываемое опасливое отношение к служивому человеку, и неожиданный уход, и ее последние слова, подающие какую-то тайную надежду на будущую встречу.
Однажды ночью у костра Федор рассказал товарищу про наболевшее. Тот выслушал и совсем не к месту закатился звучным смехом, потом посуровел и сердито выговорил:
— Чудной ты! Нешто при таком ротозействе ухватишь сердце. А вот взял бы да следом потопал и, глядишь, не упустил бы девку. — Соленый пыхнул козьей ножкой и с загадочной уверенностью повторил: — Наверняка не упустил бы!
После этого разговора Федор не однажды приставал с назойливыми вопросами:
— Отчего так говоришь? Нешто знаешь ту девицу?
Соленый ответил уклончиво.
Лето кончилось. Правда, еще стояли погожие теплые дни и в воздухе плавали длинные паутины, но дыхание осени легко угадывалось по первым серебристым утренникам, по багряным и золотистым разливам в зарослях калины, березняка и осинника.
В этот раз рудоискатели ушли далеко от Колывани и обыскивали незнакомые места в верховьях Чарыша. Беды было мало оттого, что в глухие горы забрались, да в провианте просчет получился, запасенной толчи не хватило.
В тихих речных заводях возле затонувших коряжников острогой легко добыть налима и тайменя, в оцепенении карауливших рыбную молодь. Наваристая, но не заправленная уха, вкусная рыба без хлеба приелись. А где достанешь хлеба, толчи или, на худой конец, немолотого зерна? Кругом глухомань, безлюдье, беспорядочные каменные нагромождения, высокие горные кручи, черные пропасти. Пришлось навялить и накоптить рыбы, чтобы добраться до человеческого жилья.
В горной теснине, на берегу говорливого ручья, рудоискатели неожиданно наткнулись на жилье — приземистую избу, рубленную в угол.
— Вроде добрались, — облегченно вздохнул Соленый.
— Только радости мало, — угрюмо ответил Федор. — Взгляни-ка получше.
Стены избы были глухими, лишь высоко, под самой крышей, проглядывали маленькие подслеповатые окна. Стекла заменял туго натянутый бычий пузырь. Тесный двор — настоящая крепость — обнесен высоким плотным, без единой щели частоколом из гладких ошкуренных бревен. Преодолеть такой забор мудрено: концы бревен напоминали острия отточенных пик.
— Ничего не понимаю… жилье без людей не бывает, — с искренним недоумением сказал Соленый.
— Так-то оно так. Только не всякий человек приходу другого рад. То жилье раскольников, по-ихнему скит. Раскольник с иноверцем и разговаривать не станет, не то что из беды выручать.
— А вот посмотрим сейчас! Не думаю, чтоб голос человека без ответа остался…

В ответ на стук в массивную калитку из глубины двора послышался собачий лай, шарканье ног. Со скрипом открылась калитка, показалось испитое мужское лицо с пушистой и красной, как лисий хвост, бородой.
— Чего надоть?
— Пристанище ищем.
Калитка открылась чуть пошире, раскольник властным голосом сказал:
— Проходи один.
Калитка захлопнулась, загремел засов. У самого крыльца избы хозяин снял с ног самодельные обутки, заставил то же сделать гостя, подал деревянное корытце с водой.
— Ноги мой…
В избе полумрак, терпкие запахи сохнущих трав, калины. При входе постороннего человека по избе заметались тени. Соленый не различал лиц обитателей избы, но понял, что среди них, кроме мужчин, были женщины и дети. Тот же мужчина, но уже строже, чем в первый раз, спросил:
— Чего надоть?
— Хлебного припасу хотели купить. Весь у нас вышел, впереди дорожка длинная…
— Сами по хлебушку наскучали, перебиваемся рыбой, звериным мясом да кореньями. — Мужчина громко засопел и неожиданно напрямик отрезал: — Табачищем, зельем сатанинским, от тебя разит за три версты. Поклон тебе, иди своим путем…
Рудознатцы было направились дальше, как над частоколом показалась знакомая медная борода.
— Эй, подойдите ближе… вот вам на первое пропитание. — Из рук мужчины зазмеилась веревка с глиняным горшком.
— Кашу опрокиньте в свою посудину.
Над головами уходивших рудознатцев что-то резко просвистело, со звоном ударилось о камни. Соленый поднял увесистый медный пятак — тот самый, который он как плату за кашу опустил в пустой горшок…
После бесхлебья жесткая просяная каша показалась слаще пасхальной ковриги. Ели ее осторожно, чуть не по крупинке, жевали старательно, до щемящей истомы в скулах. Каши при еде без оглядки хватило бы на один прием, при строгой же бережливости рудознатцы растянули ее на два дня, пока не добыли у крестьян хлеба и крупы.
Весь обратный путь Соленый не переставал удивляться:
— Скушно с такими… Одному богу молятся, да по-другому, двумя перстами крест кладут. И откуда такое? Прав ты, Федор, нелюдимые, черствущие, как сухари… Много я в жизни видел, ох, много! — а с раскольниками повстречаться не случалось. Доведись с ними жить — подохнешь, лучше дважды соленым быть.
В деревне Кривощеково жил крестьянин Иван Неупокоев. Достатка большого не имел, но, как говорят, живота из-за бескормицы туго не перетягивал, лохмотьями не тряс на людях. Трех человек содержал — жену и двух дочерей. Кормился не только пашней. Поздней осенью, когда в обских затонах жировала хищница-нельма, резвились стаи диких уток и гусей перед отлетом на юг, Иван добывал рыбу и дичь, а по зимнему первопутку подряжался в казенный извоз. Почти всю зиму охочие крестьяне возили соль с Барабинских и Кулундинских промыслов в казенные амбары. Отсюда соль по строгому наказу воеводских канцелярий выбиралась населением по обязательной норме — два фунта в месяц на каждую душу. Казна имела оттого немалую выгоду. В степных озерах соль лопатой греби, и по-настоящему не было ей самой малой цены, казна же торговала по пятьдесят копеек за пуд.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: