Антонин Ладинский - В дни Каракаллы
- Название:В дни Каракаллы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Антонин Ладинский - В дни Каракаллы краткое содержание
Автор романа `В дни Каракаллы`, писатель и историк Антонин Ладинский (1896-1961), переносит читателя в Римскую империю III века, показывает быт, нравы, политику империи. Герои романа — замечательные личности своего времени: поэты, философы, правители, военачальники.
В дни Каракаллы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Гм… ты угадал, — задумчиво протянул римлянин, и в его бороде мелькнула улыбка, выражавшая удовольствие и в то же время озабоченность в связи с предстоящими трудностями наблюдателя за жизнью города.
— А теперь, достопочтенный, — уже униженно просил Диомед, — когда ты принес жертву и совершил все положенное для благочестивого человека, не посетишь ли мой скромный дом, чтобы подкрепиться пищей?
Римлянин переглянулся со спутниками, и даже желчный скриба поощрительно улыбнулся в ответ.
Теперь Аврелий стал разговаривать более мягким тоном:
— Остается только поблагодарить тебя за добрые намеренья.
— Тогда спустимся по тропинке. Путь к моему дому лежит мимо общественной бани, где все уже приготовлено для омовения, — там вы найдете в изобилии горячую воду, и опытные банщики натрут ваши тела благовонными мазями, что весьма полезно после путешествия.
Диомед охотно сложил бы с себя почетное звание архонта, связанное с расходами и неприятностями, но римские власти бдительно следили за тем, чтобы граждане не уклонялись от исполнения общественных обязанностей. В Томах рассказывали, что его дед, выходец из Никомедии, был бедным человеком, но неустанным трудом скопил некоторую сумму денег и открыл хлебную торговлю. Отец Диомеда, обладавший бессердечием корыстолюбца, в один урожайный год скупил огромные запасы пшеницы и припрятал хлеб в каменных житницах, а когда соседнюю Дакию вскоре посетил ужасный голод и люди платили там за меру пшеницы бешеные деньги, продал зерно и сделался одним из самых богатых людей в Томах.
О его богатстве стало известно не только правителю провинции, но и в самом Риме, где хлеботорговца за известную мзду внесли в списки сословия всадников, хотя надо сказать, что этот невежественный человек не только писал, но и говорил по-гречески с ошибками и почти не знал латыни. Его богатство унаследовал Диомед, у которого мой отец служил смотрителем торговых складов.
Римляне стали спускаться по тропе в город, и она была достаточно широкой, чтобы Диомед мог идти с Аврелием почти рядом, а мы все следовали за ними. Я слышал, как новый куратор сказал вежливо:
— Вижу, что ваш город благоустроен.
— Благоустроен, но обеднел, — жаловался Диомед.
— Однако весьма красиво расположен.
— Но разорен.
— Почему? — подозрительно склонил голову набок вестник, как бы для того, чтобы лучше слушать ответ Диомеда, очевидно уловив в его словах нечто предосудительное и даже недозволенное. Ведь всем было известно, что провинции процветали и со всех сторон неслись к августу благодарения, а тут чувствовалось явное выражение неудовольствия.
— Почему разорен? — повторил вопрос Аврелий.
— Многое пришлось восстанавливать после нашествия костобоков, в царствование блаженной памяти Марка-Аврелия, когда город весьма пострадал. А кроме того, торговля в Томах клонится к упадку, корабли все реже и реже посещают наш порт.
— Со времени нашествия уже прошло около сорока лет!
— Сорок лет. Но это племя не оставило в городе камня на камне. Они поклоняются богу грозы и все разрушают.
— Тацит называл их венетами, — произнес с вежливой улыбкой человек, несший чернильницу и пожелавший принять участие в разговоре.
— Этого я не знаю, — вздохнул Диомед, — но они совершенно разорили провинцию.
— Однако мне известно, что вы даже чеканите свою собственную монету.
— Медные оболы. На такой обол можно купить только ячменную лепешку или вязанку хвороста для очага.
Диомед вынул из кожаного мешочка несколько монет с изображением колоса и показал их на ладони римскому посланцу.
— В чем же причина оскудения?
— Мы живем среди вечной тревоги.
— Ты говоришь о положении на границе?
— Ты угадал. Варвары на сарматской границе до того потеряли страх перед римским оружием, что осмеливаются нападать на пограничные селения, угоняют скот, а жителей часто уводят в плен. Повсюду теперь свирепствуют грабители, и передвижение по дорогам стало небезопасным.
Римлянин был явно недоволен беседой. Он поморщился и стал задумчиво крутить в пальцах завитки великолепной бороды. Еще с тех пор, когда августом был в Риме Септимий Север, вошло в обычай носить такие пышные бороды, хотя за ними часто ничего не скрывалось, кроме пустого тщеславия. Римлянин сказал недовольным тоном:
— Благочестивый август печется о вас, как о своих детях.
— Охотно верю тебе, — поспешил согласиться Диомед.
— Но не допустит крамольных мыслей.
— Как же нам поступить?
— Вам самим следует позаботиться о том, чтобы надлежащим образом починить пришедшие в ветхость городские стены, как это уже сделали некоторые города в северных провинциях.
— К сожалению, город не имеет средств для такого строительства.
— Средства надо изыскать. Разве у вас нет богатых людей, которые своим рвением к пользе государства…
Диомед закашлялся.
— Что с тобой? Поперхнулся? — спросил римлянин в недоумении.
— Соринка попала в горло.
— Это бывает. В таком случае полезно постучать кулаком по спине. Тогда кашель пройдет.
— Спасибо, все уже хорошо.
— Так вот, — продолжал Аврелий, сгибая персты в кулак перед своей пышной, бородой, — у вас все есть. Амфитеатр и цирк. Вы даже устраивали недавно гладиаторские игры? Так ли это?
— Так.
— Или взгляни на этот акведук. Наверное, он доставляет вам с гор прекрасную питьевую воду?
— Вода превосходная.
— Как же вы не хотите восстановить пришедшие в ветхость стены и тем оградить такой замечательный город от всяких неприятных случайностей?
— Но позволь спросить, — поспешил Диомед переменить неприятный разговор, — какие вести ты привез нам из Рима? Здравствует ли по-прежнему наш богохранимый император?
— Здравствует. Об этом скажу во благовремении. Могу только открыть вам,
— и Аврелий обвел присутствующих многозначительным взглядом, — что со мной прибыла великая милость августа. Свиток, который я сжимаю в руке, не что иное, как копия декрета о даровании римского гражданства всем свободнорожденным. Где бы они ни жили и в какой бы отдаленной провинции ни обитали. Отныне вы равноправные римляне!
Мы уже сошли с горы и снова очутились на площади. Куратор обратил свои благосклонные взоры на старых пастухов, все так же невозмутимо опиравшихся на посохи, как будто бы ничего не произошло в мире.
— И вы тоже станете римскими гражданами, добрые пастыри!
Овчары с олимпийским спокойствием смотрели на посланца Рима.
Не зная латыни и не уразумев того счастья, что ждало их, грубые поселяне ничем не проявили своего удовольствия и с неодобрением взирали на городскую суету. В дальней горной деревушке они говорили на древнем наречии, не признавали римских богов и продолжали жить по обычаям предков.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: