Нора Лофтс - Королева в услужении

Наконец Генрих II поднялся и направился через занавешенную арку в задней части возвышения. Семь членов его семьи последовали за ним в комнату отдыха. В камине полыхал яркий огонь, а вблизи на скамьях и столах были разложены принадлежности для рукоделья, музыкальные инструменты и различные игры, за которыми дамы коротали зимние вечера. Алис, взглянув на Ричарда, взяла в руки лютню, а Альенора, усаживаясь поближе к огню, подумала: «Любовь к музыке упрочила бы их союз».

— Я приказал затопить камин в кабинете Соломона, — сказал Генрих II. — Там мы сможем спокойно поговорить… Вы двое, — взглянул он угрюмо на Ричарда и Иоанна, — далеко не уходите. Можете потом понадобиться.

Какую-то секунду он стоял в нерешительности, размышляя: не предложить ли Альеноре руку, но потом, отказавшись от этой мысли, направился к двери в дальнем углу комнаты.

Кабинет Соломона представлял собою мрачное помещение. Одну из стен покрывало огромное полотно, на котором была вышита цветными нитками, лишь слегка поблекшими за сто лет, сцена суда Соломона над двумя женщинами, предъявлявшими свои права на одного и того же ребенка. Чертами лица и одеждой Соломон сильно смахивал на нормандского рыцаря — вероятно, на самого герцога, покорившего Англию, а две бедные еврейские женщины — очень опрятные и чрезвычайно огромные — были одеты монахинями. Альенора, знавшая, как выглядят восточные монархи и еврейские женщины, не могла удержаться от смеха, когда увидела эту сцену впервые, и вот теперь, после стольких лет, она вновь взглянула на нее с легкой улыбкой.

Во исполнение приказа Генриха II в камине горел яркий огонь, но поскольку камин давно не топили, в комнате было прохладно, а от трех голых стен шел пар. В прежние времена, когда королевский двор находился в Виндзоре, Альенора часто пользовалась этим кабинетом. В нем было удобно укрыться от шума и суматохи, царивших в общих залах, и здесь ей довелось принимать многих доверенных людей, выслушать немало секретных сообщений и дать кучу полезных советов.

Сегодня вечером король Англии, по-видимому, чувствовал себя так же неловко, как любой из этих людей, посещавших Альенору в прошлом в этой комнате. Внезапно он, прерывая затянувшееся молчание, проговорил:

— Присядьте… нет, в большое кресло. Я постою.

Подбросив дров в камин, он посмотрел, как вверх взметнулись языки пламени, а затем немного отступил, привычным жестом засовывая большие пальцы рук за пояс.

— Прежде всего, — возобновил король прерванную речь, — я хочу, чтобы вы поняли: я готов похоронить прошлое. Мы собрались не сводить старые счеты. Нам нужно думать о будущем, а не о том, что было. Вы согласны?

— Если вы хотите знать, согласна ли я непредвзято обсудить с вами какие-то вопросы, то я отвечу — да, согласна. В чем дело?

— Когда все уладится, вы можете уехать куда пожелаете. — Он помолчал, будто ожидая от нее каких-то реплик, а потом продолжил: — После смерти Генриха-младшего ситуация коренным образом изменилась, но нам необходимо к этому привыкнуть и поступить… поступить как можно разумнее в новых условиях.

С испугом Альенора увидела, что при упоминании умершего сына в жестких голубых глазах Генриха появились слезы. Кто-то посторонний мог подумать, что именно смерть сына свела их вместе. Но ведь он покоился в земле уже много месяцев. Не следовало также забывать, что у Генриха-короля чувства никогда не играли главенствующей роли. Они присутствовали где-то рядом с основной целью и редко одерживали верх над трезвым расчетом. Поэтому Альенора ждала, что за этим последует.

Генрих II заговорил опять:

— Ричард ведет себя отвратительно, водит компании с молодым Филиппом, королем Франции, оскорбляет людей, которых я посылаю к нему помочь управлять владениями, пытается надуть меня с финансами и разбрасывает деньги направо и налево…

— Разбрасывает? Совсем не похоже на Ричарда.

— Он теперь мой наследник, не забывайте об этом, — сказал Генрих, игнорируя замечание Альеноры. — Он наследник, а бедный Генрих-младший преподал мне хороший урок. Наследники должны оставаться дома и учиться управлению государством. Поэтому я предлагаю следующее. Я перевезу Ричарда в Англию и устрою так, чтобы я мог присматривать за ним день и ночь. Он будет посещать канцелярию канцлера и усваивать хитрости этой должности, затем ему придется присутствовать на заседаниях Совета и познавать механизм правления. Больше никаких турниров, никаких приглашений горячим головам сразиться с ним, никаких хождений под ручку с Филиппом. Я обломаю Ричарда, даже если это будет последнее, что я успею сделать на этом свете.

— Пожалуй, поздновато спохватились, — возразила Альенора. — Ему уже двадцать семь лет.

— Пора образумиться. И в этом мне нужна ваша помощь, — он остановился и, поколебавшись с секунду, продолжал: — Место моего наследника здесь, возле меня.

— Согласна, что ему следует какое-то время побыть в Англии, — сказала Альенора.

Она отлично знала: Англия имела важное значение. Она всегда это понимала. Независимое королевство, окруженное морем, — страна с неограниченными возможностями, пока и наполовину не использованными, которая под энергичным руководством Генриха II начала складываться в единое могучее государство, где смешение нормандских и саксонских кровей привело к появлению особых человеческих качеств.

Альенора подумала, что Генрих II собирается попросить ее отправиться в Аквитанию и действовать там в качестве наместника Ричарда, пока тот в Англии обучается искусству управления.

— Это нужно сделать очень тактично, — сказала она и, помня, что ей тоже следует проявлять такт, добавила: — Мне кажется… Пожалуй, самое лучшее — официально провозгласить его уже сейчас, как когда-то Генриха-младшего, принцем-наследником. Это побудит его приехать в Англию и закрепит здесь его интересы.

— Нет-нет! — запротестовал король. — Ни под каким видом! С покойным Генрихом я допустил ошибку, которую не собираюсь повторять. Я пока не планирую никаких официальных титулов для Ричарда, злоупотребившего теми, которые он уже имел. Как раз здесь мне требуется ваша помощь. Есть только один способ прибрать его к рукам, и только вы в состоянии это сделать.

Все еще ничего не подозревая, Альенора ответила:

— Я… ну что ж, я и Ричард всегда хорошо понимали друг друга, но я не стала бы утверждать, что теперь имею на него большое влияние. В конце концов, за много лет он научился обходиться без меня.

— Аквитания и Пуатье принадлежат вам. Вы еще при жизни уступили их Ричарду, но по праву они все еще ваши. Вы их когда-то передали, и вы можете их опять забрать. Лишенный земель, он скоро будет вынужден смириться и сосредоточить свое внимание на Англии. А Аквитания перейдет Иоанну: ему самое время чем-то обзавестись.