Рихард Дюбель - Хранители Кодекса Люцифера

– Я ожидала вас раньше, – заметила Диана.

– Ее карету задержали под Брюном. Я использовал эту возможность, чтобы посмотреть на нее вблизи.

– И что?

– Она хорошенькая, – невольно вырвалось у него.

Она полностью повернулась к нему. За ее плечами он рассмотрел огромные изображения и тесно выписанные колонки знаков, но затем ее тело закрыло ему обзор. Губы на белом лице разошлись, и между ними показался язык.

– В вашем вкусе?

– Не знаю. – Он сам поразился скупости своего ответа и тому, что ему было неловко обсуждать с ней свою встречу с Александрой Хлесль.

– Постарайтесь разобраться в себе. Возможно, она – подарок. Мой подарок вам.

Он покачал головой. Когда женщина скользнула к нему, у него перехватило дух. Она пристально посмотрела ему в глаза, и он почувствовал прохладную руку на своей щеке. Внезапно она приблизила к нему свое лицо. Ее язык пробежал по его губам. Но едва он успел приоткрыть рот, как она отстранилась. Он хотел схватить ее, однако гладкая ткань ее платья выскользнула у него из рук.

– И что произошло в Брюне? – спросила она.

– Какой-то бедный ублюдок заплатил за то, что убил девушку. Идиот, – добавил он. – Несчастный даже не понимал» что это сделал он.

– Какое удачное стечение обстоятельств.

Генрих стиснул зубы.

– Да, – согласился он, – Александра сама заговорила на эту тему, как только я объяснил ей, что казнь политически обоснована. Она и в Вене видела казнь, только там знаки были расставлены с точностью до наоборот.

– В наше время происходит слишком много казней, – заметила Диана и скроила сочувствующую мину. – И Церковь практически всегда оказывается запятнана – как протестантская, так и католическая.

Генрих ничего не ответил. Он чувствовал, что она смотрит на него, и это было одновременно и неприятно, и возбуждающе. Он беспокойно передернул плечами.

– Я использовала все средства, чтобы расшифровать код библии дьявола. И ничего не добилась…

Воистину все средства, подумал Генрих. Троих из этих средств сожрали свиньи, вместе с их смехотворными одеяниями алхимиков. Убивать трех стариков оказалось скучным занятием. Он надеялся, что Диана отдастся ему, когда станет применять к ним инструменты, которые долгие годы когда-то использовались столяром для совершенно невинных надобностей. Впрочем, она только приказала ему перерезать им глотки и отнести трупы в свинарник.

– Вы действительно считаете, что кардиналу Хлеслю известно больше, чем вам? – спросил Генрих.

– Больше? Он никогда не пользовался своим знанием, опасаясь, что Книга окажется сильнее его.

– Но я думал, вы хотите вынудить его помочь вам, для чего мы и должны получить власть над дочерью его племянника. Как только доберемся до нее. В данное время она беспрепятственно катит в карете в Прагу.

– Вы меня разочаровываете, Геник.

Он недоуменно уставился на нее.

– Но я не понимаю…

– Вы понимаете куда меньше, чем думаете.

Генрих пожал плечами.

– Из того, что вы мне рассказали, я заключил, что мы привезем девушку сюда и таким образом вынудим старого кардинала открыть нам свои познания о библии дьявола. – И хотя дальнейшее неожиданно показалось ему дурновкусием, он совершенно сознательно добавил: – А если он вдруг заупрямится мы пошлем ему ее локоны, пальцы, уши…

– Вы, очевидно, еще не поняли, с кем мы должны это сделать, Геник.

– С кардиналом, который является еще и министром кайзера Маттиаса, и с его племянником, торгашом. И что с того? Ваш супруг стоит куда выше этого старого попа, а Киприан Хлесль и вовсе никто.

– Именно Мельхиора Хлесля, – медленно произнесла она, – следует благодарить за то, что кайзер Рудольф отрекся от престола и что нашего нового императора теперь зовут Маттиасом. Властелин всей империи у него в кулаке. А эрцгерцог Фердинанд так его боится, что изливает на него ненависть, вместо того чтобы предложить ему свои услуги. Мельхиор Хлесль – это серый кардинал государства, а возможно, и следующий Папа – после того, кто сменит нынешнего.

Генрих смотрел в пол. Он чувствовал себя подпаском, не заметившим, что стадо куда-то ушло. А Диана с невозмутимым видом продолжала:

– Что же касается Киприана Хлесля, то если бы вы с ним встретились в темном переулке, я бы, пожалуй, поставила на него.

Он подскочил от негодования. Она тонко улыбалась, сомкнув ладони у живота, как стыдливая девственница. В нем вспыхнула ярость, да так быстро, что он не успел сделать каменное лицо. Она слегка приподняла брови.

– Прекратите скалить зубы, вы становитесь похожим на животное!

Я принесу вам его голову, а затем помочусь в его пустые глазницы! – прорычал Генрих. Голос его дрожал от злобы – и от ревности. Когда он это понял, ярость заполыхала в нем пуще прежнего.

– В этом нет никакой необходимости, – заметила она, – как нет необходимости расчленять Александру Хлесль. Во всяком случае, не для того, чтобы надавить на кардинала Хлесля. Александра станет одной из нас.

– Что?!

– Когда придет время, я попрошу вас покорить сердце Александры Хлесль. Вы позаботитесь о том, чтобы она постепенно начала есть у вас из рук.

– И как же мне это устроить?

Улыбка ее была легче перышка.

– Я вас умоляю! Вам всенепременно что-нибудь придет в голову. Вашему лицу могут позавидовать ангелы. Что же касается остального, то у каждого свои недостатки. Вы прекрасно разбираетесь в том, как тронуть женщину. Трахните ее. В этом вы разбираетесь еще лучше.

– Но для этого она сначала должна подпустить меня поближе, разве нет? – Генрих вспомнил узкое лицо девушки в карете, почти скрытое в волнах роскошных темных волос. Она казалась ранимой и нежной, пока он не заметил упрямые, едва заметные морщинки в уголках губ и не догадался о тех ее качествах, о которых Александра Хлесль и сама, пожалуй, не догадывалась. – Может, я не в ее вкусе?

Женщина тихонько вздохнула.

– Вы, очевидно, не осознаете тот факт, что обладаете бесспорным даром. – Она снова сделала шаг к нему и резко, причинив ему такую боль, что он невольно вздрогнул, схватила его за промежность. Неожиданно ее рот оказался так близко к его рту, что, когда она заговорила, ее губы коснулись его губ. – Ты постоянно излучаешь приглашение потрахаться, – прошептала она и пошевелила рукой. Он застонал. По его чреслам пронеслись одновременно боль и похоть. – Некоторые предпочитают называть это шармом, другие – животным магнетизмом, но я-то знаю, что это на самом деле, ибо мне ведомо, что обитает в твоем маленьком черном сердце, дружочек мой Геник: страстное желание в очередной раз заполучить свежий кусок мяса. Ты источаешь его подобно запаху, и он заразен подобно болезни.

Она отступила на шаг, и он со стоном выпрямился, глядя на нее остекленевшим взглядом. Кровь в его члене сильно пульсировала, отчего казалось, что внутренности вот-вот завяжутся узлом.