Сергей Максимов - Цепь грифона
- Название:Цепь грифона
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2013
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-077881-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Максимов - Цепь грифона краткое содержание
Сергей Максимов – писатель, поэт, режиссер, преподаватель Томского государственного университета. Член Союза писателей России, многократный лауреат фестивалей авторской песни.
История жизни офицера русской императорской армии, одного из генералов нашей Победы, хранителя тайны «золота Колчака».
Честь, верность долгу, преданность и любовь вопреки жестоким обстоятельствам и тяжким испытаниям. Смертельное противостояние «красных» и «белых», страшные годы репрессий, операции советской разведки, фронт и тыл.
Яркие, живые и запоминающиеся характеры, написанные в лучших традициях отечественной литературы.
Судьба страны – в судьбах нескольких героев…
Цепь грифона - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Воевалось Фрунзе без Новицкого не в пример хуже, чем с ним. Бессменного помощника Фрунзе, прошедшего рядом всю войну, генерал-лейтенанта царской армии Фёдора Фёдоровича Новицкого накануне назначили одним из военных консультантов в советскую делегацию на советско-польских переговорах в Риге. Что греха таить, планированием всех операций, проведённых Фрунзе во время Гражданской войны, занимался именно этот генерал. За исключением двух последних: наступательной операции в Северной Таврии и Перекопско-Чонгарской операции по освобождению Крыма.
Второй операции могло бы и не быть, достигни результатов первая, в результате которой предполагалось захватить крымские перешейки и не допустить отхода армии Врангеля в Крым. Что касается второй операции, то было полное ощущение, что Перекоп и Турецкий вал штурмует армия не двадцатого века, и даже не далёкого века семнадцатого, а какие-то многочисленные вооружённые толпы раннего Средневековья. Но почему-то с современным оружием. О чём спустя несколько лет не преминул сказать в своих лекциях на курсах «Выстрел» генерал Слащов. Действительно, нужно было постараться, чтоб за сутки боя угробить десять тысяч бойцов. И если бы не удачные действия Второй конной армии Миронова на Литовском полуострове и не переход через Сивашский залив 30-й дивизии сибиряков, то даже более чем трёхкратное численное превосходство красных могло бы оказаться бесполезным.
– Разрешите, товарищ командующий? – обратился вошедший адъютант.
– Да, да. Входите Сергей Аркадьевич.
– Сейчас железнодорожники прицепят вагон-гараж, и можем трогаться, – доложил Сиротинский.
– Новости есть?
– Есть, – ответил адъютант и достал из нагрудного кармана вчетверо сложенный листок бумаги. – Страшные вещи творятся, товарищ командующий.
– Ты об этом? – указав на лежащие на столе газеты, спросил Фрунзе.
– Списки расстрелянных офицеров теперь в газетах печатать не будут.
– Почему?
– Бумаги не хватит.
– То есть? – не понял Фрунзе.
– На сегодняшний день, – глядя в записку, говорил Сиротинский, – в Севастополе расстреляно более пяти тысяч бывших офицеров.
– Сколько? – не поверил своим ушам Фрунзе.
– Сейчас уже больше. Стреляют каждую ночь. Партиями до тысячи человек.
– Кто? Кто расстреливает?
– В основном особый отдел четвёртой армии. Но общее руководство осуществляет Крымский ревком.
– Кун?
– И Кун, и ещё какая-то Розалия Землячка из политотдела тринадцатой армии.
– А при чём здесь политотдел тринадцатой армии?
– Не знаю. Такие же цифры по Симферополю и почему-то по Балаклаве. В Феодосии, Керчи и Ялте цифры пока меньше. Но это то, что я узнал из телеграмм, проходивших через штаб фронта. Сейчас у Крымского ревкома своя связь и с Крымом, и с Москвой. И вот ещё телеграмма, московская. Из Реввоенсовета республики. Пришлось переписать. «Война продолжится, пока в красном Крыму останется хоть один белый офицер», – прочёл адъютант.
– За чьей подписью телеграмма? Троцкого?
– Никак нет. Подписал его заместитель Склянский…
Приведённая информация так поразила Фрунзе, что он почти не слышал чисто военную составляющую доклада. У него поднялось давление. Ещё и обострившаяся язвенная болезнь беспощадной болью в желудке напомнила о себе.
– Находящимся в заслоне частям четвёртой армии, – глядя в записи, продолжал Сиротинский, – удалось разбить и разметать остатки экспедиционного махновского корпуса Каретника из состава Второй конной армии Миронова. По данным штаба, вырваться удалось только двум-трём сотням махновцев. Остальные порублены, убиты или расстреляны.
– Что командарм Миронов?
– От разоружения махновцев самоустранился. Приказом запретил открывать по ним огонь, – ответил Сиротинский и только теперь заметил болезненную бледность своего начальника.
Поезд бывшего командующего бывшего Южного фронта покидал захваченный непроглядной, холодной и жуткой ночью Крым. Перестук колёс на рельсовых стыках точно отсчитывал очередную жертву красного террора. Колёса всё стучали и стучали. Казалось, что с каждым перестуком всё множился и множился счёт расстрелянных людей. Пока, наконец, за пределами этой ночи и этой эпохи он, этот счёт, не сложился в окончательные, и всё равно приблизительные, цифры официальной советской статистики. О которой Фрунзе, наверное, так и не узнал до самой своей кончины через пять лет.
Остаётся только привести цифры. Сколько же было расстреляно бывших военнослужащих белой армии в крымских городах в зиму 1920–1921 годов? Симферополь – двадцать тысяч человек. Севастополь – около двенадцати тысяч человек. Феодосия – около восьми тысяч человек. Керчь – около восьми тысяч человек. Ялта – четыре – пять тысяч человек. Следовательно, до пятидесяти двух тысяч человек было расстреляно официально.
Но что делать с противоречивыми, полуофициальными цифрами по Балаклаве? Как объяснить, что у историков сложилось стойкое убеждение, что в Севастополе и в Балаклаве было расстреляно до двадцати девяти тысяч человек? Только тем, что в Балаклаве, как, впрочем, везде в Крыму, шла стрельба уже по гражданским лицам, прибывшим в Крым во время Гражданской войны.
Исключение составили только военные и гражданские врачи, затребованные в центр. Об остервенелом рвении истребителей прежней русской элиты можно судить по жуткому эпизоду расстрела в Балаклаве престарелой и больной княгини Барятинской. Устроительница и создательница гимназии, содержательница лечебницы для туберкулёзных больных, постоянный жертвователь на нужды Красного Креста, семидесятитрёхлетняя, разбитая параличом княгиня передвигалась в инвалидной коляске. В коляску её и усадили. В этой же коляске доставили к месту расстрела, прицепив верёвкой к грузовику. Когда набитый приговорёнными к смерти людьми грузовик остановился, княгиню на руках перенесли к расстрельной яме, где в числе первых жертв и убили. Вместе с её беременной дочерью…
Примечания
1
В новейшей истории первым обратил внимание на «паровозное дело» писатель Н.В. Стариков. По личной договорённости с автором здесь и в нескольких других главах романа использован материал книги «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина».
Интервал:
Закладка: