Рихард Вейфер - Данте

Столь лестный отзыв о Корсо Донати из уст епископа Флоренции ничуть не удивил Данте. Стремление черных гвельфов поддерживать добрые отношения с Церковью не могло не понравиться ее иерарху.

— А теперь поговорим о том, что вынудило меня пригласить тебя сюда, дорогой Данте. Видишь ли, против тебя выдвинуты некоторые обвинения. Одно из них я и сам склонен считать малозначительным. Ради спасения ребенка ты разбил в церкви Сан Джованни святыню. Нет, нет, тебе не нужно оправдываться. Я, твой епископ, уже сделал это сам, встав на твою защиту перед твоими обвинителями.

— Могу я узнать у вашего преосвященства имена этих людей?

— Ах, Данте, к чему все это? Главное, что человек может с чистой совестью оправдаться при любом обвинении. А тебе это ничего не стоит, не так ли?

— Разумеется, ваше преосвященство! Все мои помыслы были только о том, как спасти несчастного ребенка, который почти задохнулся. Я стал действовать, не думая о последствиях.

— И правильно поступил. Спасение человека, созданного по образу и подобию Божию, — богоугодное деяние. А теперь поговорим о другом. Люди заметили — и ставят это тебе в вину как доказательство твоего безбожия, — что ты, слушая святую мессу, забываешь в соответствующих местах преклонить колени. Как было дело? Чем ты был занят, когда священник восхвалял святое причастие?

— Моя душа, ваше преосвященство, до такой степени пребывает в Боге, что я не ведаю, что происходило с моей плотью. Грешники, которые и душой и плотью обратились не столько к Всевышнему, сколько к моей персоне, наверняка знают это лучше меня. Если бы они помышляли о Боге, то не обращали бы внимания на меня.

Епископ удовлетворенно закивал головой:

— Прекрасно, прекрасно, сын мой, я целиком и полностью принимаю твое оправдание. Я только хотел бы дать тебе добрый совет: не наживай себе по легкомыслию больше врагов, чем это необходимо! Только пойми меня правильно! Мне ли не знать, что всякого, кто заботится о благе людей, очень легко смешать с грязью. Но ты вспыльчив как порох, Данте Алигьери! Нужно уметь уступать людям! Не всегда нужно стремиться идти напролом! Мне, кстати, сказали, будто ты обвинил Папу Бонифация в покушении на независимость Флоренции и Тосканы в целом.

— Как святой отец мог решиться присоединить Тоскану к своим владениям?! — в запальчивости заговорил Данте.

Епископ снисходительно улыбнулся, словно имел дело с неразумным ребенком:

— Это высокая политика, дорогой Данте, тебе этого не понять. Но все же попытаюсь объяснить тебе. Святой отец готов признать претендента на престол Альбрехта Австрийского немецким королем. Это большой плюс для Альбрехта, и можно ли упрекнуть Папу за то, что он ждет за свой более чем ценный подарок ответного дара?

— За наш счет! — возмущенно воскликнул Данте. — Что за дело Флоренции до условий, на каких Папа признает или не признает германского короля?! Выходит, мы должны пожертвовать своей свободой, чтобы другие устраивали за наш счет собственные дела?! Но мы будем решительно против!

Епископ нахмурился:

— Что значит «пожертвовать своей свободой»? Что может быть лучше для любой коммуны, нежели пребывать под милосердной властью святого отца? Что это вообще за странное правительство здесь, во Флоренции? Каждые два месяца происходит смена власти. Едва господа приоры успеют освоиться на своих постах, едва успеют вникнуть в свои обязанности, как им снова приходится уходить, уступая место другим, которым в свою очередь приходится начинать все сначала. Я тоже флорентиец и люблю свой родной город, но такой способ управления, честно говоря, уже давно мне не по душе!

— Готов согласиться с вами, ваше преосвященство, что и я нахожу немало всяческих недостатков в конституции нашего родного города. Однако наибольшую вину за наши несчастья несут отдельные властолюбцы, которые совсем не стремятся к справедливому правлению, а ищут лишь собственные выгоды. Поэтому я — не будучи, впрочем, гибеллином — вполне согласился бы с тем, чтобы какой-нибудь справедливый верховный правитель, даровав отдельным городам подобающую меру свободы, установил во всей Италии твердый режим на страх нарушителям мира, но во благо всему народу.

Епископ обрадованно закивал:

— Видишь, наши взгляды уже сближаются. Конечно, какой-то высший властитель должен мудро и энергично управлять всеми народами Италии — с этим я согласен. Но зачем нам понадобилось перебираться через Альпы, чтобы призывать императора из далекой Германии? В лице Папы мы и так уже имеем владыку, лучше которого нечего и желать.

Данте сделал протестующий жест:

— Папа, ваше преосвященство, властитель в духовной сфере, и он столь же мало должен стремиться стать мирским владыкой, как не стремился к этому сам Христос, сказавший: «Царствие мое не от мира сего!»

— Замолчи, я запрещаю тебе продолжать! Твои слова — ересь чистой воды! Ты — католик!

— И гражданин республики Флоренция! — бесстрашно закончил Данте. — Как католик я опираюсь на Евангелие, которое донесло до нас в неприкосновенности слова Христа о царстве, которое не от мира сего. А как флорентийский гражданин я буду продолжать бороться за то, чтобы наше государство сохранило свою свободу и не унизилось до того, чтобы сделаться частью папских владений!

— А ты учел, что, высказывая подобные взгляды, рискуешь жизнью?

Данте был поражен услышанным. Он смотрел на своего церковного главу в полном недоумении. Ему казалось, что он ослышался.

— С каких это пор существуют законы, карающие смертью за осознание своих прав и любовь к свободе?

— Таких законов нет. По крайней мере, писаных. Но в природе и человеческом обществе действуют неписаные законы, и горько раскаивается тот, кто в непонятном озлоблении стремится восстать против высшей, более сильной власти!

— Против власти несправедливости!

— Называй ее, как хочешь! Она подавляет ослушника и — побеждает. Ты учен и тебе не составит труда вспомнить достаточное количество исторических примеров, подтверждающих правоту моих слов. А сейчас я спрашиваю тебя еще раз: ты и впредь собираешься упорствовать в своих заблуждениях?

— Я исполняю свой долг как могу, — твердо, с гордостью ответил Данте. — И я служу правде как честный человек. Правда — это не какая-нибудь продажная девка, с которой можно торговаться. Ей нужно отдаться целиком и полностью — или вообще не иметь с ней дела. Вот вам мой ответ, ваше преосвященство.

Церковный иерарх поднялся.

— Жаль, что ты не хочешь дать мне более вразумительный ответ!

— Не о желании речь — я просто не могу ответить иначе. Прощаясь, епископ протянул Данте руку для поцелуя и, когда тот ушел, пробормотал: