Рихард Вейфер - Данте

Словно по волшебству пелена вдруг спала с его воспаленных глаз, дух окреп и ощутил себя свободным вопреки оковам болезни.

— Джульетта!

Семенящей походкой в его комнату вошла старая служанка.

— Вы меня звали, сударь? А ведь вы только что стонали во сне!

— Принеси мне перо и бумагу, Джульетта!

— Но ведь вы больны и нуждаетесь в покое!

— Быстрее, быстрее, поменьше слов! Я не могу терять время!

Служанка вышла, покачивая головой. Теперь уже, пожалуй, осталось недолго ждать, когда дьявол заберет душу этого еретика, которого флорентийцы изгнали из своего города — они конечно же знали, что делали! У старой Джульетты просто не укладывалось в голове, как ее хозяин, нотариус Сисмонди, решился взять к себе в дом такого…

— Благодарю тебя, Джульетта, чернила поставь сюда. А теперь оставь меня, пожалуйста, одного!

Старуха охотно выполнила это требование. Такого ненормального больного ей не приходилось видеть еще ни разу в жизни!

«Баллата» [38] Баллата — то же, что баллада. В средние века писалась в разных формах, предназначаясь для танцев с пением и музыкальным аккомпанементом. , — написал Гвидо на большом листе принесенной бумаги. А написав, некоторое время рассеянно смотрел в угол комнаты, где стоял блестевший на солнце стальной нагрудник из доспехов владельца дома.

И вот гусиное перо забегало по бумаге…

Наконец больной поставил в конце написанного заключительную точку. Вероятно, это последнее из сочиненного им. Но это его не печалило.

Пока Кавальканти еще раз заклинал дух поэтического искусства, вернулся хозяин дома с земляком своего занемогшего постояльца, сером Франческо Адимари. Они принялись расспрашивать старуху служанку о самочувствии больного. Сопровождая свой рассказ выразительными жестами, Джульетта поведала о том, что сер Гвидо окончательно свихнулся.

— Как так? — испуганно спросил нотариус.

И Джульетта поведала, что чудаковатый господин из Флоренции посмотрел на нее безумными глазами, потребовал бумагу и гусиное перо, а потом, не доверяя ей, отослал ее прочь, хотя она никогда не умела читать. Покидая его комнату, она заметила, что больной тупо уставился в угол комнаты, у нее мурашки побежали по спине, и она трижды осенила себя крестным знамением.

— Великолепно! — воскликнул хозяин дома, к ужасу своей служанки. — Вы слышали, мессер Франческо, Гвидо Кавальканти снова обратился к поэзии. А когда он узнает добрые вести, то окончательно выздоровеет! Впрочем, не будем ему мешать, подождем, пока он закончит.

Прошло совсем немного времени, и больной подал голос из соседней комнаты. Но вместо служанки к Кавальканти вошли двое мужчин. Кавальканти лежал в изнеможении, но глаза его необычно светились.

— Слава Богу, мессер Гвидо. Вы снова можете сочинять!

— Откуда вы знаете?

— Нам сказала старая Джульетта.

— Смотри-ка, я и не предполагал, что она так хитра.

— Можно нам прочитать то, что вы сочинили?

— Ну конечно, господа!

Сисмонди, нотариус Сарцаны, и Франческо Адимари, флорентийский изгнанник, уткнулись в исписанный лист бумаги и прочли:

За этим куплетом следовали еще четыре, написанные столь же изысканным стилем.

Нотариус протянул руку больному поэту.

— Вы написали великолепную песнь, полную любви и страсти. Но мы принесли вам радостное известие, дорогой друг. Ваше желание исполнено, вам снова разрешено вернуться на родину. Флоренция ждет своего великого сына!

— Да, Гвидо, — дополнил Франческо Адимари, — Данте Алигьери добился своего — завтра мы возвращаемся во Флоренцию!

В глазах больного сверкнули слезы.

— Завтра… во Флоренцию! Но для меня это слишком поздно!

— Не падайте духом! Вы снова поправитесь, вернетесь к своей донне Бизе и будете еще много лет радоваться жизни и одаривать нас великолепными стихами!

Больной недоверчиво покачал головой:

— Слишком поздно! Болотная лихорадка истощила мои жизненные силы. Я не доживу до конца этого года. Ну, что об этом жалеть! Я смогу еще раз увидеть свою родину, мою любимую Флоренцию! Счастлив тот, кому дано умереть среди своих близких и обрести покой в родной земле!

И в роскошных залах Латеранского дворца, и во дворе, где несли охрану швейцарские наемники, и в римских кабачках в мае 1301 года только и было разговоров что о визите, который нанес святому отцу брат французского короля Филиппа, принц Карл Валуа [39] Карл Валуа — брат французского короля Филиппа IV, прозванный Безземельным. После неудачных попыток умиротворить Флоренцию и завоевать Сицилию вернулся во Францию, где и умер в 1324 г. , граф Фландрский. Удивляться подобному визиту, по сути говоря, не было причин. Как у любого главы государства, у всякого короля была масса забот, связанных с делами управления страной. Насколько же больше забот было у Папы, владыки всех королей! Чего только не взваливал на свои плечи Папа Бонифаций с тех пор, как в 1294 году принял понтификат [40] Понтификат — власть и период правления Папы Римского. ! Сначала его допекали строптивые кардиналы из рода Колонна [41] Римский феодальный род. В борьбе между императором и Папой примыкали к гибеллинам. Оказывали значительное влияние на избрание пап. Кардиналы из рода Колонна вели ожесточенную борьбу с Бонифацием VIII. , затем он взял на себя труд стать третейским судьей между Англией и Францией. Он принудил к послушанию строптивого короля Дании, а также немецкого короля Альбрехта. Но безбожный французский король Филипп Красивый не хотел признать, как во всеуслышание заявил Бонифаций, что во имя спасения собственной души всякий человек должен подчиняться Папе как высшему носителю духовной и мирской власти. А над анафемой Рима этот надменный французский владыка просто-напросто потешался. Чем еще закончится это противостояние?

Особенно волновала святого отца судьба острова Сицилия. Штауфены, которых папский престол ненавидел словно адскую чуму, в свое время создали сильное государство на юге Италии [42] Гогенштауфены (Штауфены) — династия германских императоров (1138–1254). С 1194 г. владели Южной Италией и Сицилией. . Именно Папа после смерти Конрада IV Гогенштауфена [43] Конрад IV Гогенштауфен — последний император из династии Гогенштауфенов, скончался в 1254 г. во время итальянского похода, оставив малолетнего сына Конрадина. подарил королевство Неаполь вместе с островом Сицилией принцу Карлу Анжуйскому [44] Карл Анжуйский. — Граф Анжуйский (ок. 1226–1285), брат Людовика X Французского, в 1268 г. овладел Неаполем и Сицилией. В 1282 г. в Палермо вспыхнуло восстание против французов (Сицилийская вечерня) и королем Сицилии был избран Педро I Арагонский (умер в 1285 г.). За Карлом осталось Неаполитанское королевство. в качестве подарка в виде папского лена. И французский принц принял этот подарок и защищал его до последней капли крови против юного Конрадина Гогенштауфена, которому Карл приказал на рыночной площади Неаполя отсечь голову, будто какому-нибудь разбойнику. Обреченный на смерть юноша бросил в толпу свою перчатку как призыв к мести, и некий рыцарь принес ее родственнику Конрадина, Педро Арагонскому. Когда Карлу Анжуйскому рассказали об этом, он не мог удержаться от смеха. Мертвецы не покидают своих могил, уверял он.