Рихард Вейфер - Данте

Данте слушал и удивлялся. Зародившиеся вначале сомнения в искренности Корсо уже исчезли, и он радовался неожиданно предоставившейся возможности покинуть опасное место. Но неужели Корсо решил подвергнуть себя опасности только для того, чтобы помочь врагу обрести свободу? Данте озабоченно спросил:

— А если выяснится, что ты ввел охрану в заблуждение?!

— Это уже моя забота, с этим я справлюсь!

— Не могу понять, — начал недоверчиво Данте, — что заставляет тебя помогать мне?

Корсо Донати засмеялся:

— Ты опасаешься, что я заманю тебя в ловушку? Не бойся, дорогой земляк и родственник! Считай, что я чувствую себя сегодня важной птицей, проявляющей милость просто из прихоти! Добиваться твоего расположения я не собираюсь. Мы и впредь останемся честными врагами, и как только я через несколько недель явлюсь во Флоренцию властителем и примусь сносить дома своих недругов, а их самих отстранять от дел, никакого исключения для тебя я не сделаю — это я тебе обещаю твердо!

Теперь у Данте появилась уверенность, и он повеселел. Если Корсо одержим столь фантастической верой в свое будущее, ну что же, нужно делать вид, будто принимаешь его бахвальство за чистую монету, и непременно воспользоваться представляющейся возможностью.

— На таких условиях я с благодарностью принимаю твою помощь.

— Не стоит благодарностей! Ни проклятия, ни благословения на меня не действуют.

Они направились к воротам парка, где стояла, широко расставив ноги, стража с алебардами в руках, а остальные солдаты лениво потягивались, лежа на траве. Корсо поздоровался с начальником стражи и представил мессера Данте Алигьери, которому надлежит выполнить в городе некоторые поручения его святейшества. Офицер почтительно поклонился: очевидно, он питал безграничное уважение к знаменитому главе флорентийских черных.

Корсо пожал Данте руку со словами:

— Передай от меня привет Джемме и… готовься к большим событиям, которые произойдут через несколько недель.

Вслед за тем он мерной походкой возвратился в дворцовый парк, чтобы продолжить там прерванную прогулку, а Данте в необычайно приподнятом настроении поспешил на родину!

Господа из правительства города были счастливы, что теперь им никто не сможет бросить упрека, будто бы они оказались недостаточно предусмотрительными. Нет, они действительно сделали все возможное, чтобы французский принц Карл Валуа неожиданно не злоупотребил взятой на себя миссией миротворца Флоренции и не провозгласил себя властителем свободного города. Из Стаггии Карл прислал во Флоренцию своих посланцев, чтобы договориться относительно его приема. Он собирался прибыть исключительно как миротворец, как друг, который только и думает о том, как примирить с Церковью гвельфов, относящихся к ней с подозрительностью и враждебностью. Посланцы принца потребовали, чтобы их представили Большому Совету, и в этом им нельзя было отказать. Медоточивыми словами они принялись расписывать добрые намерения своего господина и его страстную приверженность миру. Когда они закончили говорить, слово попросили несколько членов Совета. Приоры, питавшие симпатии к белым, не доверяли, однако, Карлу Валуа и не давали выступать сторонникам черных и принца, которые намеревались теперь выставить себя в выгодном свете перед французами. Сразу же по окончании Большого Совета приоры созвали тайное совещание цехов, все из которых, за исключением цеха булочников, не имели, как выяснилось, ничего против прихода Карла.

После этих приготовлений приоры отправили в Стаггию делегацию, чтобы заверить его светлость господина графа, что во Флоренции ему будет оказан достойный прием, если он даст письменные обязательства с приложением собственной печати, что оставит в неприкосновенности юридические основы республики и не присвоит себе незаконных прав, будь то под предлогом наместничества или каким-либо иным способом. На случай отклонения этих условий Карлом делегация имела полномочия перекрыть занятый флорентийскими войсками перевал Поджи-Бонци и отрезать принца от источников поступления продовольствия. Однако эти меры предосторожности оказались излишними: Карл подписал все, что от него требовалось.

В это время Данте Алигьери нанес визит историку Дино Компаньи, который являлся одним из приоров, находившимся при исполнении своих обязанностей. На этот раз в «справедливую синьорию» намеренно не избрали явных сторонников той или иной партии, а просто честных, порядочных, независимых граждан. Компаньи тотчас догадался, какую цель преследовал Данте своим визитом: он собирался побудить приора всеми силами противиться вступлению принца Карла Валуа во Флоренцию.

— Но чего же вы хотите? — удивился Компаньи. — Ведь он вступает в город без оружия!

— И вы верите этому? — возразил Данте, качая головой. — Его оружие у него при себе, оно опаснее любого другого, и он не преминет им воспользоваться в нужное время.

— И что же это, по-вашему, за оружие, хотелось бы знать?

— Это копье предателя Иуды, и этим отравленным оружием Карл Валуа сумеет воспользоваться настолько удачно, что нанесет Флоренции самые тяжкие раны.

Дино Компаньи беспомощно пожал плечами:

— Возможно, вы и правы, но что нам остается делать?

— Прекратить любые сношения с коварным принцем!

— Вам хорошо говорить. Теперь это уже не пройдет. Даже если бы я захотел дать подобный совет, меня просто подняли бы на смех. Мне бы сказали: ты, наверное, сам скрываешь свое коварство, раз подозреваешь в подобном предательстве других! Принц Карл торжественно обязался не только на словах, но и в письменном виде с приложением собственной печати не вмешиваться в дела нашего города, а в качестве внепартийного миротворца заботиться лишь о всеобщем благе. Если объявлять такие клятвенные заверения ложью и обманом, то, получается, слово, данное вельможей, не имеет никакой цены, а понятие о верности вообще исчезло, из нашей жизни!

— А я всегда и считал клятвенные заверения ложью и обманом!

— Я ценю ваше мнение, дорогой Данте, но на этот раз, мне кажется, вы уж слишком преувеличиваете! И, как я уже сказал, сегодня совершенно исключено, чтобы вам удалось обратить нынешних деятелей флорентийского правительства в свою веру.

Данте печально опустил голову.

— Слепцы! Будучи зрячими, ничего не видят! Вы сами пригреваете змею у себя на груди — зазываете в свое жилище поджигателя и униженно просите его стеречь ваш дом!

Честный человек, Компаньи не нашелся, что ответить. Он жалел, что на этот раз не может последовать совету высоко ценимого им Данте Алигьери, но он и представить себе не мог, что страстный прорицатель окажется прав!