Всеволод Соловьев - Наваждение
- Название:Наваждение
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Всеволод Соловьев - Наваждение краткое содержание
Всеволод Соловьев так и остался в тени своих более знаменитых отца (историка С. М. Соловьева) и младшего брата (философа и поэта Владимира Соловьева). Но скромное место исторического беллетриста в истории русской литературы за ним, безусловно, сохранится.
Помимо исторических романов представляют интерес воспоминания
Наваждение - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Она стала подробно передавать мнѣ свои ощущенія, и я жадно ловилъ ихъ и наслаждался тѣмъ, что она повторяла мои собственныя мысли.
И это говорила она, та самая Зина, которую когда-то называли глупенькою. Она поняла тайну прекраснаго и высокаго, доняла, что для того, чтобы восхититься Мадонной и постичь ее, нужно превратиться въ ребенка, то-есть, очиститься сердцемъ.
Я не замѣчалъ, какъ шло время. Я пробылъ у нея до поздняго вечера.
Генералъ вернулся, звалъ насъ въ театръ съ собою, но мы отказались, и онъ отправился одинъ. Я сталъ было искать въ мемъ, въ выраженіи лица его неудовольствія, ревности, но ничего не замѣтилъ. На этотъ разъ это былъ только добродушный старикъ. Значитъ, все мнѣ пригрезилось, и только сегодня я проснулся. Зина ни однимъ словомъ, ни одною миной не нарушала моего впечатлѣнія, и я наконецъ ушелъ отъ нея совсѣмъ успокоенный, ни въ чемъ не сомнѣвающійся. На душѣ у меня было свѣтло и весело; мнѣ казалось, что все кругомъ меня прекрасно, даже сѣрый петербургскій вечеръ съ грязью и оттепелью.
VII
Madame Brochet рѣшительно меня преслѣдуетъ.
Я не могъ спокойно прожить нѣсколько часовъ за моею работой.
Едва, забудусь, едва уйду въ свои воспоминанія, едва замолчитъ эта невыносимая тоска, тоска ожиданія, какъ уже раздается стукъ въ двери и вкрадчивый голосъ шепчетъ:
— Monsieur, que faites vous toujours dans votre chambre? L'air est si doux ce soir… allez donc, faites une promenade dans les montagnes…
И я чувствую въ то-же время, что зоркій глазъ наблюдаетъ за мною въ замочную скважину.
Я залѣпилъ скважину воскомъ, и это не помогаетъ. Madame Brochet стала подсматривать за мною чрезъ окна. Теперь цѣлый день у меня спущены занавѣски, такъ она пустилась на новую хитрость, — подослала ко мнѣ свою Алису. Вотъ она только что ушла отъ меня.
Она явилась такая свѣженькая, хорошенькая, въ только что выглаженномъ платьицѣ, съ вѣчною черною бархаткой на шеѣ.
Она принесла мнѣ букетъ первыхъ цвѣтовъ, и я не въ силахъ былъ отъ нея отдѣлаться…
Мнѣ еще невыносимѣе стало при взглядѣ на Алису: эта свѣжесть, здоровый румянецъ, эта жизнь, полудѣтскія улыбки… здѣсь, рядомъ со мною, въ этой комнатѣ, гдѣ все… смерть!.. Я совсѣмъ растерялся.
Алиса сейчасъ-же стала допытываться: чѣмъ я такимъ занятъ, что такое пишу…
Я отвѣтилъ ей, что пишу романъ и тороплюсь ужасно. Она посмотрѣла мою рукопись, выразила сожалѣніе, что не понимаетъ по-русски и кажется удовлетворилась моимъ объясненіемъ. Я уже думалъ, что все сошло благополучно, но мнѣ предстояло большое испытаніе: Алиса вдругъ пристально посмотрѣла на меня, вся вспыхнула и залпомъ проговорила:
— Et que fait madame? Oû est elle maintenant?.. Est ce que nous ne reverrons pas madame?..
Вотъ къ чему клонился букетъ первыхъ цвѣтовъ! При словѣ «madame» я невольно вздрогнулъ и не могъ справиться съ собою. А хитрая дѣвочка такъ и впилась въ меня глазами.
— Madame est à Paris… je viens de la quitter, — прошепталъ я, едва ворочая сухимъ языкомъ.
Вѣрно Алиса поняла, что больше отъ меня ничего не добьется, или испугалась что-ли моего лица, только не стала меня мучить и удалилась… Боже мой, что-жъ тутъ такого, что меня про нее спросили?! А вотъ будто новый страшный ударъ разразился надо мною… Скорѣе, скорѣе опять за работу!..
Счастливый и безумный, не имѣвшій даже времени думать и мечтать о будущемъ въ этомъ нахлынувшемъ на меня счастьи, я бросилъ мои работы и проводилъ почти всѣ дни съ Зиной и у Зины. Ея генералъ пересталъ смущать меня; я теперь началъ находить его очень милымъ старикомъ и необыкновенно радушнымъ хозяиномъ.
Но мое счастіе было непродолжительно. Какъ-то на святкахъ, придя къ Зинѣ, я засталъ у нея нѣсколько новыхъ лицъ, присутствіе которыхъ сразу отравило мою радость.
Это были именно такіе люди, которыхъ мнѣ невыносимо было видѣть рядомъ съ Зиной. Во-первыхъ, бывшая Сашенька, теперь Александра Александровна, одна изъ воспитанницъ мамы, существо пустоты необыкновенной, пріобрѣтшее себѣ въ Петербургѣ самую плохую репутацію и самаго непристойнаго мужа. Потомъ, эти такъ-называемые Коко и Мими, два моихъ университетскихъ товарища, не кончившіе курса студенты, износившіеся и истрепавшіеся шалопаи. Они оба были въ какомъ-то дальнемъ родствѣ съ генераломъ.
Но хуже и отвратительнѣе всего было то, что за ними, изъ полутемнаго угла Зининаго будуара, на меня глянуло слишкомъ знакомое лицо съ гладко причесанными черными волосами, вылѣзшими бакенбардами и зеленоватыми кошачьими глазами, прячущимися подъ блестящими стеклами pince-nez.
Это былъ Рамзаевъ.
Рамзаевъ!.. Нѣтъ, я во что-бы то ни стало долженъ успокоиться, долженъ хладнокровно припомнить этого человѣка съ самаго начала. Вѣдь, онъ прошелъ чрезъ всю жизнь мою…
Появленіе Вани Рамзаева въ нашемъ домѣ — одно изъ самыхъ первыхъ воспоминаній моего дѣтства.
Я помню, его привезли въ Москву изъ какой-то деревенской глуши, привезла мать, заплывшая жиромъ женщина, въ чепцѣ съ удивительными лентами. Она приходилась мамѣ какою-то кумой, была мелкопомѣстная дворянка, получала послѣ смерти мужа маленькую пенсію и имѣла нѣсколько человѣкъ дѣтей. Старшихъ дочерей пристроила по сосѣдству, а вотъ Ваню, своего единственнаго сына, намѣревалась отдать въ столичное учебное заведеніе. Явилась она тогда къ намъ, по давнему обычаю всѣхъ нашихъ отдаленныхъ родственниковъ и деревенскихъ сосѣдей, совершенно неожиданно, не освѣдомившись, согласна-ли будетъ мама принять подъ свое покровительство ея сына. Впрочемъ, къ чему ей было освѣдомляться объ этомъ: всѣ знали маму, знали, что еще никогда, никому въ жизни она ни въ чемъ не отказывала. Помню, этой неожиданной гостьѣ немедленно-же отвели комнату въ нашемъ домѣ, приставили къ ней горничную; помню, какъ въ тотъ-же день мама куда-то уѣхала и вернулась со всевозможными покупками для пріѣзжихъ. Въ дѣвичьей стали шить и кроить всякое бѣлье и костюмчики для Вани.
Ему тогда было лѣтъ ужъ двѣнадцать, а мнѣ лѣтъ пять. Я его очень не взлюбилъ въ первое время: онъ ужасно сопѣлъ, и это почему-то особенно мнѣ въ немъ не нравилось. Отлично я помню это сопѣнье, но затѣмъ на нѣсколько лѣтъ воспоминанія мои какъ-то прекращаются. Я помню его опять ужъ гимназистомъ старшихъ классовъ. Онъ былъ пансіонеромъ, являлся къ намъ по праздникамъ и часто все лѣто проживалъ у насъ въ Петровскомъ: не ѣздилъ въ далекую деревню къ матери.
Онъ ужъ больше не сопѣлъ, и мой взглядъ на него совершенно измѣнился. Теперь онъ мнѣ казался самымъ лучшимъ, самымъ привлекательнымъ существомъ во всемъ мірѣ. Я считалъ его своимъ закадычнымъ другомъ, и эта дружба мнѣ необыкновенно льстила, такъ какъ я все-же былъ еще маленькимъ мальчишкой, носилъ еще широкіе панталончики, обшитые кружевами, а онъ былъ длинненькимъ, тоненькимъ юношей въ гимназическомъ мундирѣ съ краснымъ воротникомъ.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: