Всеволод Соловьев - Наваждение
- Название:Наваждение
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Всеволод Соловьев - Наваждение краткое содержание
Всеволод Соловьев так и остался в тени своих более знаменитых отца (историка С. М. Соловьева) и младшего брата (философа и поэта Владимира Соловьева). Но скромное место исторического беллетриста в истории русской литературы за ним, безусловно, сохранится.
Помимо исторических романов представляют интерес воспоминания
Наваждение - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Ко мнѣ она привязалась съ первыхъ-же дней и кажется черезъ недѣлю по ея пріѣздѣ мы были уже на «ты» и искали глазами другъ друга. Я вдругъ разлюбилъ мою танцовщицу, отказался даже отъ знакомства съ нею и все больше сидѣлъ дома. Тогда я готовился къ университетскому экзамену, бралъ уроки у приходящихъ учителей, а въ свободное время занимался живописью. Окончивъ свой пейзажъ, я принялся за Зининъ портретъ. Мама противъ этого ничего не имѣла и Зина каждый день, въ назначенный мною часъ, являлась ко мнѣ въ комнату. Она садилась передо мною въ кресло, принимала граціозную позу и начинала, не отрываясь, глядѣть на меня своими черными, не мигавшими глазами.
Мнѣ иногда даже какъ-то жутко становилось отъ этого взгляда. У нея были странные глаза — они всегда молчали. Ея ротъ говорилъ, улыбался, выражалъ ласку, боль, нетерпѣніе, радость и страхъ, а глаза оставались неподвижными, безучастными. Они умѣли только пристально, загадочно смотрѣть съ какимъ-то смущающимъ вопросомъ. Если изрѣдка и вспыхивало въ нихъ какое-нибудь чувство, то всегда только мгновенно; едва успѣешь уловить его, какъ глаза уже молчатъ попрежнему.
Зина произвела на меня сразу, съ первой-же минуты неотразимое впечатлѣніе. Я началъ смотрѣть на нее не какъ на четырнадцатилѣтнюю дѣвочку, а какъ на существо совсѣмъ особенное. И странное дѣло, я наблюдалъ за нею и подмѣчалъ въ ней многое дурное, чего никто не видѣлъ, и въ томъ числѣ какую-то непонятную, отвратительную жестокость. Ея любимымъ занятіемъ было всячески мучить жившихъ у насъ собакъ и кошекъ, и я никакъ не могъ ее отучить отъ этого. Конечно, я возмущался всѣмъ этимъ, но не надолго. Стоило ей ласково взглянуть на меня, и все забывалось. Гдѣ-бы я ни былъ и чтобы ни дѣлалъ, меня тянуло къ ней неудержимо.
Я старался скрывать это это всѣхъ, и отъ нея самой, и своимъ отношеніямъ съ нею придавалъ оттѣнокъ покровительственнаго вниманія и шаловливой снисходительности. «Андрюшинъ капризъ», вотъ какое названіе для Зины придумала Катя и оно, какъ и всѣ наши прозвища, принялось очень скоро.
А между тѣмъ, этотъ «капризъ» не проходилъ, а съ каждымъ днемъ забиралъ надо мною все больше и больше власти. Я самъ замѣтилъ, какъ совершилась полная перемѣна въ моей жизни. Знакомые, товарищи, танцы, театръ для меня ужъ больше не существовали. Мои учителя удивлялись отчего я такъ разсѣянъ; еслибъ они знали, что я едва заглядываю въ книги предъ ихъ приходомъ, то стали бы удивляться только моей, дѣйствительно, въ то время огромной памяти.
Одно, чѣмъ я занимался съ наслажденіемъ, былъ Зининъ портретъ. Я проводилъ надъ нимъ цѣлые часы, и всѣ увѣряли, что онъ становится очень похожимъ. Но самому мнѣ онъ казался ужаснымъ; я хотѣлъ, чтобъ это вышло живое лицо и долженъ былъ справляться съ такими трудностями, какія мнѣ тогда были не подъ силу. Наконецъ, я какъ-то вдругъ отыскалъ настоящее сочетаніе красокъ — нѣсколько штриховъ, тѣней, и вдругъ лицо оживилось, съ полотна глянула на меня Зина съ ея странной бѣлизной, съ молчащими неподвижными глазами.
Я весь дрожалъ, я задыхался отъ восторга, я чувствовалъ въ себѣ наитіе новой силы и боялся, что вотъ-вотъ она сейчасъ исчезнетъ, а я не успѣю ничего сдѣлать. Но мнѣ нуженъ былъ оригиналъ для продолженія работы. Я выбѣжалъ изъ комнаты и сталъ звать Зину.
Ея нигдѣ не было и никто даже не могъ сказать мнѣ куда это она пропала. Я подумалъ, что она нарочно отъ меня прячется, поручилъ дѣтямъ искать ее, и самъ обѣгалъ всѣ углы и закоулки.
— Зина! Зина! — раздалось по всему дому.
— Ну, чего кричите, не услышитъ, въ кухню она пробѣжала… Видно чистыхъ комнатъ мало показалось…
Это говорила, высунувшись изъ дѣвичьей, наша грубая Бобелина.
Я бросился чрезъ длинный темный корридоръ въ кухню.
Кухня у насъ была величины необъятной и перегородками раздѣлялась на нѣсколько комнатъ. Тутъ жилъ поваръ съ поваренкомъ, кухарка и прачки, кромѣ того, вѣчно проживалъ какой-то пришлый людъ, какіе-то кумовья и сваты нашей прислуги, находящіеся безъ мѣста и пристанища. Я убѣжденъ, что между ними не разъ попадались и безпаспортные. Никто изъ господъ никогда въ кухню не заглядывалъ, и тамъ могло происходить всякое безобразіе, особенно при системѣ взаимнаго укрывательства. Я не мню, что одинъ разъ въ теченіе полугода нашъ поваръ непробудно съ утра пьянствовалъ, а за него готовилъ какой-то его братъ, получавшій за это даровое помѣщеніе, харчи, по вечерамъ и водку.
Обо всемъ этомъ мамѣ донесли только тогда, когда ужъ оба брата впали въ запой, было перепорчено нѣсколько обѣдовъ и мама рѣшилась взять новаго повара.
Въ кухнѣ носился чадъ и невыносимый запахъ махорки. Сквозь этотъ чадъ я едва разглядѣлъ Зину. Она стояла у окошка и что-то внимательно разсматривала. Поваръ, возившійся у плиты, замѣтилъ меня и снялъ свой колпакъ, вѣроятно, въ знакъ особенной почтительности.
— Ну, полноте, барышня, что вы тутъ… оставьте… — забасилъ онъ, обращаясь къ Зинѣ: — только ручки запачкаете… вотъ и Андрей Николаевичъ идутъ за вами!..
— Зина, что ты тутъ дѣлаешь? — удивленно спросилъ я, подходя къ ней.
— Погоди, я сейчасъ, сейчасъ… Я только хочу посмотрѣть, что съ нимъ теперь будетъ!..
Она на мгновеніе обернула въ мою сторону оживленное лицо, блеснула глазами, а затѣмъ опять нагнулась къ окошку.
На окнѣ лежалъ черный, живой ракъ и медленно поводилъ клещами. Я не зналъ, что и подумать, не понималъ, что она особеннаго видитъ въ этомъ ракѣ. Поваръ поспѣшилъ объяснить мнѣ.
— Да вотъ-съ играютъ… танцовать его заставляютъ, а не слушается, такъ онѣ у него лапку-съ за это выдернули… Право-съ… вотъ и лапка.
— Зина! Au nom du Ciel!.. Comment n'as tu pas honte… et quelle cruauté! — смущенно проговорилъ я, стараясь за руку отвести ее отъ окошка.
Но она упиралась, она не могла оторваться отъ рака.
— Нѣтъ, каково, каково! Онъ хотѣлъ ущипнуть меня за палецъ!.. Ну, такъ постой, постой, будешь-же ты у меня танцовать… тра-та-та, тра-та-та!..
Она схватила рака за клещи, подняла, стала вертѣть его во всѣ стороны и шлепать имъ по окну. Ракъ судорожно поджималъ хвостъ и вздрагивалъ лапами.
— Ай! Онъ опять ущипнулъ меня!.. Вотъ-же тебѣ, вотъ!..
Что-то хрустнуло и оторванный клещъ упалъ на полъ.
— Ну, вотъ видишь, вотъ и наказанье!.. Ахъ, какой онъ смѣшной теперь!.. Бѣдненькій инвалидъ… Ну, ничего, ничего, дай я тебя поглажу… или нѣтъ… такъ право некрасиво…
Я не успѣлъ оттащить ее отъ окошка, какъ ужъ въ ея рукѣ оказался и другой клещъ. Она смѣялась, она глубоко дышала въ какомъ-то лихорадочномъ возбужденіи…
Я почти силой увелъ ее изъ кухни. Я сжималъ ея руку еще сильнѣе и сильнѣе. Она ничего не говорила и послушно шла въ мою комнату, наконецъ, у самой двери шепнула:
— Ты совсѣмъ раздавишь мнѣ пальцы!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: