Марк Равина - Последний самурай

В то время как Сайго мог недооценивать слабость сёгуната, Хисамицу оценивал ситуацию достаточно трезво. Он прекрасно осознавал, насколько уязвим и податлив теперь сёгунат для внешнего давления. Хотя Хисамицу выслушал аргументы Сайго, он остался при своем мнении, согласившись только перенести свое отбытие с 25/2 на 15/3. Разочарованный и уставший, Сайго отправился на горячие источники Ибусуки, расположенные в двадцати пяти милях к югу от Кагосима, чтобы заняться лечением больных ног. Он считал себя освобожденным от всех обязанностей.

Окубо по-прежнему был убежден в том, что Сайго может сыграть важную роль в посольстве Хисамицу, несмотря на их напряженную встречу 13/2. В начале 3/1862 Окубо посетил Сайго в Ибусуки и попросил его совершить поездку по Кюсю, чтобы выяснить настроения самураев. После этого он должен был дождаться Хисамицу в Симоносэки и далее сопровождать своего господина в его путешествии в Киото. Сайго согласился и после получения официальных распоряжений 3/13 покинул Кагосима.

Сайго прибыл в Симоносэки 22/3 и был поражен оказанным ему приемом. Самураи со всей Японии встречали его с уважением, граничившим с поклонением. Когава Кадзутоси, самурай из княжества Ока, расположенного на севере Кюсю, восторженно отзывался о своей встрече с Сайго. Это был тот самый Сайго, писал он, который бросился в море вместе с Гэссё, но выжил. Ему нет равных по отваге и стремлению к великим делам, но он очень скромно относится к своему лидерству. Испытываешь прилив воодушевления, писал Когава, когда находишься в присутст вии такого мужественного и несгибаемого человека. Собравшиеся радикалы упрашивали Сайго возглавить их, и Сайго был почти опьянен тем почтением, которое они ему оказывали. После непростой аудиенции с Хисамицу Сайго было приятно почувствовать, что его уважают и ценят. Самураи планировали отправиться в Киото и использовать визит Хисамицу как стартовую точку для восстания против сёгуната. Однако долг Сайго, как вассала Сацума, обязывал его их удержать, чтобы уличные бои не помешали выполнению миссии Хисамицу. Не дожидаясь прибытия Хисамицу и не получив разрешения покинуть Симоносэки, Сайго отплыл в Осака, а оттуда по суше направился в Киото.

27/3 Сайго прибыл в Осака и начал встречаться с самураями и ронинами (самурай, не имеющий господина) со всей Японии. Он был поражен их искренностью и энтузиазмом. Они принадлежали, писал он позднее, к тому типу людей, «с которыми я буду рад погибнуть в бою». Они все были солдатами, оказавшимися в «смертельной местности», людьми, которые оставили свои Дома и семьи, чтобы служить Хисамицу и его великой цели. Сайго чувствовал, что он не сможет помочь этим людям, не присоединившись к ним.

Вряд ли Сайго, который 13/2 отчитал Окубо за плохо продуманную стратегию, был в восторге от планов радикалов. Их стратегия позволяла быть уверенным только в том, что многие хорошие люди погибнут. Но Сайго был тронут их беззаветной преданностью общему делу. Разработать плохую стратегию — значит обречь себя на поражение, но полный отказ от стратегии во имя более высоких мотивов, по мнению Сайго, являлся образцом безупречного поведения. Его упоминание «смертельной местности» было мрачным и в то же время красноречивым. Как заметил знаменитый китайский стратег Сунь-Цзы, в «смертельной местности» можно выжить, только встретив лицом к лицу свою смерть. Соблазненный благородными мотивами их безнадежного дела, Сайго не смог сопротивляться просьбам радикальных лоялистов и согласился их возглавить. 3/1862 мысли и поступки Сайго сверхъестественным образом предопределили его смерть на склонах Сироя-ма, случившуюся через пятнадцать лет. И в 1862, и в 1877 годах он был захвачен преданностью, искренностью и энтузиазмом людей, чьи планы были эффектными, самоубийственными и наивными.

Поскольку Сайго покинул Симоносэки без разрешения, его действия вызвали подозрения. Если бы он лично объяснил свои мотивы Хисамицу, то, возможно, ему удалось бы развеять беспокойство своего господина. К несчастью, когда 6/4 Хисамицу прибыл в Киото, он узнал о действиях Сайго из вторых и третьих рук, а именно от Хирано Киниоми, Каэда Нобуёси и Идзити Сада-ка. Каэда был направлен в Киото, чтобы разведать ситуацию перед визитом Хисамицу. Он не встречался с Сайго, но слышал о его деятельности от Хирано Кинио-ми, вассала княжества Фукуока, который помогал вытащить Сайго из залива Кагосима. Хирано был рьяным противником сёгуната: он выступал за то, чтобы взять штурмом укрепления сёгуната в Киото, Осака и Хиконэ, а затем начать решительйое наступление на Эдо. Хирано, который сопровождал Сайго от Симоносэки до Киото, был убежден в том, что Сайго полностью разделяет его взгляды. Он рассказал об этом Каэда, а тот, в свою очередь, передал его слова Хисамицу. Для Хисамицу это была тревожная новость. Сайго должен был завоевать доверие радикалов, чтобы держать их под контролем, но доклад Каэда заставил Хисамицу задуматься о том, кто кого использует: Сайго радикалов или радикалы Сайго. После этого Идзити Садака, вассал Сацума, исполнявший роль доверенного лица Хисамицу в Эдо, доложил ему о том, что Сайго сотрудничает с радикальными сторонниками императора. 5/4 Сайго подверг Идзити критике за его позицию по внешнеполитическим вопросам. Идзити выступал за умеренный подход к международным договорам, считая, что, поскольку Япония не сможет быстро изгнать всех иностранцев, более осторожный курс позволит укрепить и объединить страну и в то же время подготовить почву для пересмотра договоров. Сайго был с этим не согласен, и он отчитал Идзити за его «трусливую» позицию. Смириться с договорами, подписание которых двор одобрил только под давлением, было равносильно тому, чтобы предать двор и поддержать сёгунат. Когда Идзити передал этот разговор Хисамицу, тот пришел в ярость. Хисамицу сам считал изгнание иностранцев невозможным, так что Сайго косвенно приравнял позицию своего господина к антиимперской трусости. Более серьезным было то, что разговор Сайго с Идзити носил частный характер, и поэтому его нельзя было рассматривать как простую уловку, позволяющую держать под контролем самых безрассудных лоялистов. Наихудшие подозрения Хисамицу теперь подтвердились-. Сайго был опасным и ненадежным. Без долгих раздумий Хисамицу приказал его арестовать.

Окубо и Сайго были ошеломлены реакцией Хисамицу. Окубо чувствовал себя униженным. Он добился возвращения своего друга, но он же подготовил почву для его свержения. Окубо пытался обсудить дело Сайго с Хисамицу, но господин остался непоколебимым. Охваченный гневом и отчаянием, Окубо предложил совершить двойное самоубийство. Сайго отказался, использовав ту же логику, которая остановила его руку тремя годами ранее: самурай существует для того, чтобы служить, а мертвый самурай уже никому не послужит. Окубо должен жить, чтобы выполнить свою великую миссию служения императору. Окубо, который восстановил свою честь после того, как предложил умереть, принял аргумент Сайго. Сайго предстояло встретить гнев Хисамицу в одиночестве.