Марта Шрейн - Эрика

Адель задыхалась от слез, но это уже были слезы счастья. Она целовала и целовала щеки дочери, глаза, волосы, как много лет назад, когда прощалась с ней, оставляя ее одну в квартире, надеясь на милость Господа.

— Ну вот, — облегченно вздохнул отец. — А я не знал, как вас примирить. Все разрешилось само собой, и мы вместе… А как ты здесь оказалась? — обратился Фонрен к дочери, обнимая и Адель и Эрику одновременно.

— Мне… мне Вера сказала, что ты сюда пошел. Я и догадалась, где ты.

— Мамочка! Папочка! Как мне плохо было без вас! А сейчас … я такая счастливая! Па … па, а как же ты нашел маму?

— Да, как? — утирая слезы, спросила Адель.

— Твой князь приезжал ко мне, просил примирить вас.

— А как же мы теперь? — растерянно спросила Адель.

— Я посмотрел на твоего мужа и понял, он тебя никому и никогда не отдаст, — усмехнулся Фонрен. — Да и что теперь можно поделать? У Вас с ним сын, у меня двое детей … Но мы все живы и здоровы и, надеюсь, больше не потеряемся, это главное.

— Лизу жалко, такой молодой ушла из жизни! — горесно вздохнула Адель и спросила Эрику: — Ты ее помнишь?

— Помню, — грустно ответила Эрика.

— Да! — обратился Фонрен к дочери. — Я не знаю, что ты здесь подслушала, только прошу, забудь обо всем сразу. Хватит нам с матерью лишений и страданий за колючей проволокой. Держи язык за зубами.

С улицы вернулся Альберт:

— Мама, я уже нагулялся. А это кто? — удивился он тому, что мать обнимает взрослую девочку.

— Сынок, познакомься со своей сестрой.

Эрика подошла к мальчику, обняла его за плечи и, счастливая, сказала отцу:

— Я даже не знала еще, что тетя Адель — моя мама, а уже полюбила ее. И братик мой, Альберт, всем нашим девчонкам из общежития нравится.

Альберт отстранился от Эрики, все еще не понимая, что происходит в доме и где отец, когда Фонрен спросил Адель:

— А где твой муж? Я хотел бы поблагодарить его за все, что он для нас сделал.

— Он уехал в Новый город к Эдуарду. Это наш старый товарищ по несчастью. У него какие–то дела с ним. Потом зайдет к архитектору Ноздрачеву. Мы будем строить свой дом. А когда построим, надеюсь, где–то в течение года, то Эрика будет жить с нами. Ну и, конечно, граф Петр с женой, да и сам архитектор с семьей, похоже не прочь с нами под одной крышей находиться. Александр намечает что–то вроде дома творчества построить. И жить среди людей нашего круга. Может, ты поговоришь с женой и все вместе будем…

— Нет–нет, — поспешно сказал Фонрен. — Я могу только навещать вас с сыновьями. Другой вариант исключается. Она этого не поймет. И объяснять ей я ничего не буду.

Эрика посмотрела на родителей и сказала:

— Но я не хочу, чтобы сейчас все узнали что я нашлась у вас.

— Почему? — удивился отец.

— Но действительно, почему? — не меньше удивилась мать.

— Потому, что вы бывшие заключенные, — объяснила Эрика, — Вас все считают преступниками, врагами народа. Меня исключат из союза молодежи и вообще заклюют. Я всего боюсь, и еще, у меня другие документы. Я теперь не Эрика Фонрен, а Ирина Рен.

Отец с матерью с грустью посмотрели друг на друга и поняли — дочь стыдится их.

— Ну, хорошо, — согласилась мать, — сделаем пока вид, что мы просто друзья. А когда построимся, будешь жить с нами, тогда востановим тебе свидетельство о рождении. Я сделаю запрос в Москву, где ты родилась.

— Я родилась в столице?! Я Москву в кино видела. А, знаете, девочки из приюта, когда смотрели фильмы и видели Кремль, говорили: ”Хоть бы одним глазком увидеть Москву, тогда и умереть можно.»

— Как бедным детям головы заморочили! — вздохнул и тихо проговорил отец. Повернулся к Адель и поменял тему разговора: — Я привез деньги, сходишь с Эрикой в магазин, купите зимние вещи. — И помолчав некоторое время с тоской сказал: — Мне пора уходить. Но как мне уютно с вами!!» — слезы навернулись на глаза Фонрену. Он поднялся и пошел к двери.

— Мама! Ты же хочешь проводить папу! Папа, мы тебя проводим! — посмотрела Эрика на мать.

Адель не выдержала и, несмотря на присутствие сына, бросилась на грудь бывшему мужу и горько заплакала; он был ее юностью, первой любовью, и теперь с этим нужно расстаться на всегда. Отныне они просто знакомые, просто родители Эрики.

Александр Гедеминов вернулся домой с Эдуардом. Один только взгляд на Адель сказал ему все: она помирилась с дочерью, счастлива, и выбор сделан в его пользу.

— Где ты так долго был, — весело спросила Адель Эдуарда.

Вместо ответа Эдуард сделал ей комплимент:

— А вы, Адель, становитесь все красивее и красивее. Я так и не нашел себе жены. Ищу на вас похожую. Ах, если бы я был князем!

Адель засмеялась, подошла к мужу, обняла его и сказала:

— Это вам, Эди, не помогло бы. Александр меня приворожил. Но, думаю, вам пора уже обзавестись семьей. Вы надолго в наши края? Где вас теперь носит?

— С цирком на два месяца приехал. Приходите на открытие. Мой номер, как всегда, с лошадьми. Только я теперь в форме красного командира, — насмешливо сказал он и добавил: — Вернее, красного конника с саблями. А у вас праздник, я слышал, дочь нашлась. Поздравляю от души. Как же мне увидеть юную княжну?

— Баронессу, — поправила его Адель и повернулась к мужу:

— Все хорошо, Сашенька. Спасибо тебе. И чувствую я себя прекрасно. Пожалуй, можно на работу в больницу выходить.

Гедеминов, подойдя к двери, закрыл ее на ключ и сказал жене по–немецки:

— Эдуард привез наши с ним драгоценности, вернее часть из них. — Он открыл портфель и высыпал содержимое на стол.

— Что это!? — воскликнула Адель, удивленно глядя на мужа.

— Военные трофеи, — опустил муж голову, затем выпрямился и сказал: — Перед тобой старые разбойники. — И поцеловал жене руку.

— Господи, красота–то какая! Но как же? — И уже испуганно: — А вдруг дознаются, найдут? Опять зона, опять лагерь?! Сашенька, отнеси куда–нибудь все это, закопай.

— Не для того раскапывали, — сказал Эдуард.

А Гедеминов засмеялся, обнял жену и заверил ее:

— Я закопаю, но у себя дома. И так хорошо, что кроме нас их никто не обнаружит. Подумай, кто будет искать ювелирные изделия в этом бараке?! Успокоилась? Ну и хорошо. И Эдуарду: — Мы стройку затеяли, так сказать, кооперативный дом. Я, граф, архитектор с семьей, и тебя тоже приглашаем. Здесь холм недалеко, километра два будет. Прямо на холме родник бьет. Мы решили холм наполовину срезать и строиться так, что с холма на улицу будет смотреть длинное одноэтажное здание с чердаком. Забор будет вплотную с управлением Зеленстроя. На самом деле два других этажа и подвал будут внизу. Да забыл, с нами еще хочет строиться скульптор. Ты его не знаешь. Земли на семью дают немного, а объединившись, мы получаем изрядный участок и сможем благоустроить его соответствующим образом. Я решил спроектировать ветряную мельницу, чтобы не экономить на электричестве. Здесь проходит роза ветров. Нам понадобится и зимний сад для детей. У нас теперь их трое. И еще спортивный зал…