Марта Шрейн - Эрика

— Хорошо–то как! — сказал он самому себе, когда вошел с мороза в теплое помещение.

— Здравствуйте, товарищ парторг, — встретила его радостно начальник цеха.

— Здравствуйте! — со всех сторон слышались приветствия и поздравления с Новым годом. Попов улыбался, жал всем руки, отыскивая глазами предмет своего интереса. И нашел.

— Ну что? — подошел он к Инне. — Как наш комсомол? Готов встретить Новый год?

— Конечно, — польщенная вниманием парторга, сказала девушка, оглядываясь по сторонам, все ли слышат. Попов пожелал ей хорошего жениха, и Инна покраснела.

— Ты не смущайся. Это дело молодое. Замуж выходить надо. Однако не советую за молодого. Молодые ни что не способны. Надо такого человека найти, чтобы быть действительно за мужем и ни о чем не волноваться, — говорил он ей, обнимая за плечи и прижимая к себе.

Позвали всех к столу, и Попов посадил Инну по правую руку от себя. По левую села начальница цеха. Все поняли, что Инну теперь обязательно выберут секретарем комсомольской организации училища, если сам парторг уделяет ей такое внимание. Инна была счастлива. «Жизнь прекрасна», — думала она.

* * *

В компании Эрики провожали старый год. От нее требовалось набраться сил и сразу выпить полстакана водки. Все уже выпили, только она никак не могла решиться. У водки был отвратительный запах. «Пей до дна! Пей до дна!» — хором кричала компания, и ей стало стыдно. Ее пригласили, и она должна делать все, как другие. Преодолевая отвращение, она выпила. «Ну вот, молодец! А теперь быстрей закусывай», — ухаживали за ней соседи по столу. Водка разлилась по всему телу, и Эрике стало хорошо. Из–за стола никто не вставал. Все ждали, когда по радиоприемнику объявят полночь, чтобы встретить Новый год. Пили еще, провожали старый год. Эрика быстро пьянела и понимала это. Поэтому встала из–за стола и пошла в кухню. «Мне надо всех перехитрить», — подумала она и зачерпнула из ведра полстакана воды. Она вошла в комнату, держа руку со стаканом за спиной, а потом незаметно заменила им стакан с водкой. Наконец часы пробили полночь. Встали из–за стола. «С Новым годом! С Новым счастьем!» — кричали все друг другу и чокались стаканами.

— С Новым годом, Эрика! — сказал Женя и тоже потянулся к ней со своим стаканом. На этот раз она сразу же выпила до дна и, морщась как в первый раз, стала закусывать.

— Ну, вот и выпила, — посмотрела хозяйка на Эрику. — А то жеманилась. Не хочешь пить — не приходи в компанию. Сиди до конца жизни одна, — говорила она с набитым ртом.

Конечно. Эрика не хотелось оставаться одной. Поэтому она, когда снова налили водки, выпила, как все.

Кто–то поставил пластинку. Громко запела народная певица Бесланова: «Валенки, валенки, ой, да не подшиты, стареньки…» Подвыпившие девушки стали плясать под эту песню, а парни, шатаясь, пошли в холодные сени курить. Эрика стала помогать Люде и Вере убирать лишнюю посуду. Но ее шатало. На всякий случай приготовила себе снова пол стакана воды.

Когда снова сели за стол, Люда увидела, что на столе мало соленых огурцов и пошла за ними в погреб, который был в сенях. Она вернулась с полной чашкой и возмущенно спросила: — Эй! Кто помочился в сенях?! Что за дела?! Там уже все заледенело. Сами будете падать.

Все захохотали. Одна из девушек стала рассказывать смешную историю про своего дядьку:

— Был он в гостях у своей сестры, первый раз в многоэтажном доме. Ну и пошел там в туалет. Потом они пили, как мы, гуляли. Было поздно, и сестра дядьки побоялась отпустить его пьяного домой, оставила ночевать. Ночью он захотел пойти по нужде, а свет в городе уже выключили. Он пошел по стеночке, щупает, где дверь в туалет. Нашел, открыл ее, помочился и закрыл. А утром сестра стала на него кричать: «Как ты был бестолковым, так и остался! Это надо же, все вещи в платяном шкафу испортил!»

Все смеялись. Эрика сидела красная от стыда за них и думала: «Зачем при мальчишках рассказывать эту некрасивую историю». Она опьянела, но все же помнила, что за ней должен приехать отчим.

Снова налили водку в стаканы. Под общий шум, никем не замеченная, она прошла в кухню, вылила водку, набрала воды и вернулась на свое место.

Произнесли очередной тост. Женя посмотрел на ее стакан и сказал:

— А это не водка. Вон пузыри на стакане.

Парень взял ее стакан и попробовал. Все стали возмущаться. Эрике стало стыдно, что она их обманывает. Теперь уже все проследили, чтобы она выпила, и пошло веселье. Танцевали, пели народные песни.

Эрика обо всем на свете забыла. Ей было хорошо, только очень жарко. Она вышла в прихожую и услышала, как снова хлопнула дверь. Поняла, что это Женя и повернулась к нему, подумав: «Сейчас будет объясняться в любви».

Женя подошел и взял ее за руку. Она выдернула руку. Тогда он сказал:

— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я теперь ни на одну девчонку не смотрю. Скажи, ты согласна со мной дружить? Я знаю, у тебя никого нет. Я тебя никогда не обижу и никому не дам в обиду. Согласна?

— Я подумаю, — машинально, с трудом сказала Эрика, вспомнив слова матери: «Не решай все сразу».

— А сколько будешь думать? — спросил Женя.

— Не знаю.

— Неделю? — настаивал Женя.

— Нет. Месяц.

— Но это очень долго, — удивился он, придвинулся ближе и спросил: — Можно я тебя поцелую. И тут их позвали: «Хватит уединяться. Еще успеете, вся ночь впереди. Идемте за стол». Выпили снова, поели и стали петь песни. Женя взял гитару и стал бренчать на ней. Его окружили ребята. Эрике стало жарко.

— Надо выйти на улицу, там падает снег, — решила она и как будто издалека услышала автомобильные сигналы. «Ну вот, это за мной приехали», — машинально подумала она и, не одеваясь, вышла, увидев в двух шагах от себя отчима. У нее закружилась голова, и она почувствовала, как отчим подхватил ее на руки. Больше она ничего не помнила.

Гедеминов занес Эрику в дом и на испуганный возглас жены сказал:

— Ну, вот тебе и врачебная практика. Это отравление алкоголем. Я вовремя подоспел. Напоили–таки ребенка.

— Александр, уложи Эрику в кухне на кушетку и позови мне Мари. Включи громче музыку и займи мужчин. Мы с Мари справимся сами, — уже твердым голосом врача сказала Адель.

Эрике хотелось спать. Но ей мешали. Ее заставляли пить теплую противную воду. Ее рвало, а потом все повторялось сначала. Она плакала и говорила: «Я не хочу больше пить. У меня уже все внутри болит. Я спать хочу». Наконец ее оставили в покое и накрыли одеялом, а на голову положили приятную холодную грелку. Она заснула.

* * *

В конторе продолжали отмечать Новый год. Попов ухаживал за Инной. Инна отвечала: «А я уже пьяная», — подумала и сказала: — Как было бы хорошо, если бы мать сидела за этим столом».

Когда за Инной зашел фабричный паренек Гена, мать сказала ему: «Смотри, зятек, береги невесту и приведи ее домой в целости и сохранности». — «Не беспокойтесь, присмотрю», — серьезно обещал парень и теперь, сидя напротив, наблюдал, как раскраснелась и похорошела Инна.