Кен Фоллетт - Галки

— И в чем тут смысл?

— В последние несколько месяцев мы направили им тонны взрывчатки и боеприпасов. Я хочу, чтобы они пустили их в ход. Телефонная станция — самый важный объект, но не единственный. Даже если никого не осталось, кроме Мишеля и еще двух человек, они все равно смогут взрывать железнодорожные пути, перерезать телефонные провода, снимать часовых — все это небесполезно. Но я не могу ими руководить, если нет связи.

Флик пожала плечами. С ее точки зрения, шато было единственно достойным объектом, все остальное казалось ей мелочью. Впрочем, какая разница?

— Конечно, я его проинструктирую.

Перси внимательно посмотрел на нее и, помедлив, спросил:

— Как там Мишель — не считая ранения?

— Прекрасно. — Флик немного помолчала. Перси пристально смотрел на нее. Она не смогла бы его обмануть, он слишком хорошо ее знал. — Дело в одной девушке, — вздохнув, наконец сказала она.

— Я этого боялся.

— Не знаю, что еще осталось от моего брака, — горько сказала Флик.

— Мне очень жаль.

— Мне бы здорово помогло, если бы я могла сказать себе, что не зря принесла жертву, нанесла мощный удар и облегчила вторжение.

— За последние два года вы сделали гораздо больше других.

— На войне не бывает серебряных медалей.

— Вы правы.

Флик встала. Она была благодарна Перси за проявленное сочувствие, но из-за этого ей сейчас хотелось плакать. — Пожалуй, надо проинструктировать нового радиста.

— Его кличка Вертолет. Он ожидает в кабинете. Боюсь, что умом он не блещет, но парень смелый.

Флик это показалось странным.

— Если он не слишком умный, зачем его посылать? Он может поставить под угрозу остальных.

— Как вы уже говорили — для нас это очень важно. Если вторжение провалится, мы потеряем Европу. Мы должны бросить на врага все, что у нас есть, так как другого шанса у нас не будет.

Флик мрачно кивнула — он противопоставил ей ее собственный довод. Тем не менее он был прав. Разница заключалась лишь в том, что под угрозой могут оказаться жизни людей, включая жизнь Мишеля.

— Хорошо, — сказала она. — Пожалуй, пора этим заняться.

— Он горит желанием вас увидеть.

Флик нахмурилась.

— Горит желанием? Почему?

Перси сухо улыбнулся.

— Идите — сами все увидите.

Из гостиной, где стоял письменный стол Перси, Флик вышла в коридор, и его секретарша, печатавшая что-то на пишущей машинке, направила ее в другую комнату.

У двери Флик немного задержалась. Вот так, сказала она себе: соберись и работай, в надежде, что со временем все забудешь.

Она вошла в кабинет — небольшую комнату с квадратным столом и несколькими разнокалиберными стульями. Вертолет оказался светлокожим парнем лет двадцати двух в твидовом костюме в светло-коричневую, оранжевую и зеленую клетку. За версту было видно, что он англичанин. К счастью, перед тем как он сядет в самолет, его должны переодеть во что-то такое, что не вызовет подозрений в маленьком французском городке. На службе у УСО были французские портные, которые шили для оперативников одежду, которую носят на континенте (потом этой одежде часами придавали убогий и поношенный вид, чтобы она не бросалась в глаза своей новизной). Тем не менее с розовыми щеками и светло-рыжими волосами Вертолета они ничего сделать не могли. Оставалось только надеяться, что гестапо подумает, будто в нем есть капля германской крови.

Когда Флик представилась, он сказал:

— Собственно, мы уже встречались.

— Извините, не помню.

— Вы учились в Оксфорде с моим братом Чарльзом.

— Чарли Стэндиш — ну конечно! — Флик вспомнила еще одного юношу в твиде. Тот был выше и стройнее, чем Вертолет, но, вероятно, не умнее — он так и не получил диплом. Насколько она помнила, Чарли бегло говорил по-французски — у них было кое-что общее.

— Собственно, вы один раз были у нас дома в Глостершире.

Флик вспомнила выходные, проведенные в тридцатые годы в одном деревенском доме, и проживавшую там семью — приятного отца-англичанина и шикарную мать-француженку. У Чарли был младший брат, Брайан, неуклюжий подросток в шортах, страшно гордившийся своим новым фотоаппаратом. Она с ним немного поговорила, и он в нее влюбился.

— Как там Чарли? После окончания университета я его не видела.

— Собственно, он умер. — Брайана внезапно охватила скорбь. — В сорок первом. Собственно, он погиб в этой п-проклятой пустыне.

Флик боялась, что он заплачет. Взяв его руку в свои, она сказала:

— Брайан, мне очень-очень жаль.

— Это очень мило с вашей стороны. — Он тяжело сглотнул и с видимым усилием взял себя в руки. — Я видел вас и после этого — один раз. Вы читали лекцию для нашей учебной группы в УСО. Мне не представилась возможность поговорить с вами после нее.

— Надеюсь, мое выступление было полезным.

— Вы говорили о предателях в движении Сопротивления и о том, что с ними делать. «Это очень просто, — сказали вы. — Нужно приставить ствол пистолета к затылку мерзавца и два раза нажать на спусковой крючок». Собственно, вы нас до смерти напугали.

Он смотрел на нее с обожанием, и Флик начала понимать, на что намекал Перси. Кажется, Брайан до сих пор был к ней неравнодушен. Отойдя от него, она села по другую сторону стола и сказала:

— Ну, давайте начнем. Как вы знаете, вам предстоит установить контакт с ячейкой Сопротивления, которая почти уничтожена.

— Да, я должен выяснить, что от нее осталось и что она может делать — если вообще может.

— Скорее всего некоторые ее члены были схвачены во время вчерашнего боя и прямо сейчас их допрашивают в гестапо. Поэтому вам нужно быть особенно осторожным. В Реймсе вы свяжетесь с женщиной по кличке Буржуазия. Каждый день в три часа она приходит на молитву в крипту кафедрального собора. Обычно она там одна, но на тот случай, если там появится кто-то еще, на ней будут разные туфли — одна черная, другая коричневая.

— Это довольно легко запомнить.

— Вы скажете ей: «Помолитесь за меня». Она ответит: «Я молюсь за мир». Это пароль.

Он повторил эти слова.

— Она отведет вас к себе домой и свяжет с руководителем ячейки «Белянже» — его кодовое имя Моне. — Она говорила о своем муже, но Брайану незачем было об этом знать. — Пожалуйста, не сообщайте адрес или настоящее имя Буржуазии другим членам ячейки, когда с ними встретитесь… из соображений безопасности лучше, чтобы они этого не знали. — Флик лично привлекла Буржуазию к работе и сделала связником. Даже Мишель с ней не встречался.

— Понятно.

— У вас есть ко мне вопросы?

— Уверен, что мне нужно спросить у вас сотню вещей, но ничего в голову не приходит.

Она встала и обошла вокруг стола, чтобы пожать ему руку.

— Ну что ж, удачи.

Он задержал ее руку.

— Я не забыл те выходные, когда вы приезжали к нам домой, — сказал он. — Я думал, что вы ужасная зануда, но вы были ко мне очень добры.