Нгуен Бонг - Буйвол

— Если ты поговоришь с женой, и она вернется в нашу деревню, многие последуют ее примеру. Тогда французам не с кем будет расправляться. Видишь, все зависит от тебя:

Ча смутился:

— При чем тут я?.. Я не запрещаю ей вернуться. Но мы, мужчины, во время облавы можем спрятаться в убежищах, и французам трудно найти нас. А куда прятаться женщинам с детьми? Дети в убежище начнут плакать, им не заткнешь рот.

Чо резко ответил:

— Надо брать пример с других. Расскажите своей жене о мужестве жены Тика, которая осталась в деревне с детьми.

Снова их беседу перебил учитель:

— Сегодня ночью необходимо во что бы то ни стало угнать буйволов! Наших односельчан, которые до сих пор живут в Тхай-Хоке, надо убедить вернуться домой еще до наступления ночи. Те, которые не успеют перейти в нашу деревню, будут бороться другими средствами. Ты согласен Тик?

Тик о чем-то сосредоточенно думал и не ответил учителю.

— Если французы заставят крестьян явиться на пост с паспортами, они должны будут говорить примерно в таком духе: «Мы переехали сюда и получили паспорта только потому, что французы обещали защищать нас. Но мы не знали, что французы отберут у нас буйволов». Как ты думаешь, Тик?

Тик попросил всех высказываться по очереди: он должен доложить обо всем административному комитету и получить конкретные указания.

Ча колебался. Все односельчане давно уже отремонтировали тайные убежища. Он же, рассчитывая на то, что жена и дети будут жить в общине Тхай-Хок, построил убежище только для себя одного на тот случай, если придется вернуться в Хонг-Фонг. Он так и не решился больше высказаться: боялся осуждения товарищей — они ведь скажут, что Ча мешает осуществить их план.

Административный комитет одобрил план, предложенный Чо и Тиком.

План был очень прост: нужно было сломать внешний забор, окружающий французский пост, и угнать буйволов.

Под контролем поста находился довольно большой район. Базар тоже находился на территории поста и также был окружен забором. Французы привязали отнятых у крестьян буйволов к деревьям, растущим на площадке перед базаром. Рядом с этой площадкой, ближе к посту, тянулся целый ряд построек: помещение для собраний, публичный дом, дома старост, караульщиков и их помощников. Главный пост был окружен несколькими заборами. Задача состояла в том, чтобы выбраться с буйволами через первый — внешний забор, а это сделать было не так уж трудно.

Чо тщательно разработал план операции. Он верил в ее успех. Кроме того, он считал, что удачный исход дела поднимет боевой дух партизан. Партизаны Третьей деревушки будут наблюдать за дзотом и казармами. План подробно обсуждался в административном и партийном комитете и среди крестьян общин Хонг-Фонг и Тхай-Хок. С вечера стали готовиться к операции.

Хьеу получила от Тика задание провести беседы с крестьянами и уговорить их вернуться в родную деревню. Хьеу ходила по домам, уговаривала земляков понять необходимость возврата в Хонг-Фонг. И к тому времени, когда партизаны засели в засаде, многие жители уже вернулись в свою деревню.

Хьеу настояла на том, чтобы ее мать, тетушка Бай, вернулась вместе с Соном домой — в Хонг-Фонг. Сон жил вместе с Бай и Хьеу в доме тетушки Фан. Рана на ноге у него давно зажила. Он несколько раз просил разрешения вернуться к отцу. В чужом доме и чужом месте он не чувствовал себя свободным. Ему не приходилось работать, кормили его неплохо, но ни днем, ни ночью ему не разрешали выходить из дому: французы бросали в тюрьму даже двенадцати-тринадцатилетних детей. Самым тяжелым для Сона было то, что он не мог громко говорить, петь, веселиться. Однажды Сон мыл посуду и по привычке тихо запел:

«Войска идут с песнями…»

Фан услышала песню и строго-настрого запретила мальчику даже слегка повышать голос. И Сону было очень скучно. Он не раз просил отпустить его домой, но Бай и слышать не хотела об этом.

— Здесь твой буйвол, — говорила она, — кто будет ухаживать за ним, если ты вернешься в деревню? А куда ты денешься во время облавы?

Хьеу тоже уговаривала его пока жить с ними. Но этой ночью Сону разрешили вернуться домой. Радости его не было границ.

Дойдя до защитного забора, Сон встретил партизан, готовившихся к операции по угону скота. Сон стал упрашивать их взять его с собой: ведь французы иногда заставляли мальчика работать в посту, поэтому он хорошо знал дорогу. Но партизаны отправили его домой.

Хьеу проводила мать до самого дома, а затем вернулась к забору. Тик сказал ей, что некоторые крестьяне, ранее пожелавшие вернуться домой, раздумали это делать сейчас. Тик занят операцией — ему надо быть с партизанами, поэтому он дает задание Хьеу пойти вновь в Тхай-Хок, повидаться там с крестьянами, которые не пожелали вернуться домой, еще раз попытаться доказать им опасность их положения.

Хьеу узнала, что многие семьи уже совсем было собрались вернуться в свою деревню, но потом раздумали: появился Ча и приказал жене и детям остаться здесь, не трогаться с места. Жена Ча была сестрой Там Итя — жителя общины Тхай-Хок. У нее было трое детей, самому младшему едва исполнилось полгода. По настоянию мужа она уже три месяца жила здесь. Ча достал ей французский паспорт и арендовал восемь сао земли. Ча хотел подождать, пока подрастет ребенок, поэтому он временно не разрешал жене возвращаться в родные места. Жена Ча была доброй женщиной. Хьеу часто заходила к ней. И вернувшись вечером в Тхай-Хок, Хьеу зашла к ней, чтобы поговорить о возвращении. Ее и не надо было уговаривать: она сама приготовилась уйти этой ночью, но пришел Ча и сказал, что нужно немного переждать: он не успел еще вырыть убежища. Если партизаны осуществят свой план, то завтра же французы устроят облаву. Куда она тогда денется с детьми? Лучше ей пожить здесь еще несколько дней, пока он не выроет убежище. И жена Ча решила остаться. Хьеу поговорила с ней и с другими жителями о том, как надо вести себя в случае облавы.

В это время партизаны приступили к выполнению задачи: они ломали забор, окружающий вражеский пост. Чо руководил проведением операции. Рядом с ним все время был Хоэ. Вечером, когда распределили обязанности, Хоэ сам вызвался пойти ломать забор. Тогда Тик сказал:

— За последнее время Хоэ осмелел.

Чо улыбнулся:

— Обстановка подействовала. Когда французы усилили зверские расправы с населением, каждому захотелось бороться с ними, у всех поднялся боевой дух.

Хотя Хоэ и сам вызвался идти вместе с другом, но сейчас, когда они уже сломали забор и Чо жестом приказал ползти вперед, Хоэ вдруг остановился в нерешительности. На караульных башнях раздавались удары гонга, из поста время от времени слышались выстрелы. Пост и караульные башни утопали во мраке. Из публичного дома доносились смех, шутки, крики. Сноп света освещал пространство до самой площадки, на которой находились буйволы. Надо было ползти вперед, но Хоэ вдруг охватил страх. С минуту он колебался, потом бросился к Чо и шепнул ему: