А Федотов - Разведчики в тылу врага

Все одобрили это решение и сразу же приступили к делу. У просеки, выходящей на дорогу, и вблизи блиндажа выставили дежурных. Стоящая у просеки должна была прислушиваться к шуму на дороге, а в случае его прекращения — немедленно сообщить об этом дежурной у блиндажа, которая в свою очередь должна об этом доложить Колесовой.

В блиндаж принесли еловых веток и топлива, затопили печь, сразу же стало тепло. Свободные от обязанностей легли отдыхать.

Отдыхала и Колесова. И, как всегда во время отдыха, не могла сразу уснуть. Может быть, нужно было вчера не отдыхать, думала она, а двигаться? Но тогда группа была бы обессилена. А может быть, сейчас нужно найти удобный момент и прорваться с боем? Но в этом случае можно потерять людей, не выполнив задания. Майор же предупреждал: на рожон не лезь! Нужно выждать, потерянное время можно наверстать.

Нет, она действовала правильно. И, убедившись в этом, успокоилась и уснула, пригревшись у горячей печки.

Разбудившая ее дежурная сообщила, что шум на дороге прекратился. Колесова приказала Липиной наблюдать за дорогой.

Спустя два часа Липина доложила: движение воинских колонн противника прекратилось, охрана с дороги снята. Около 16 часов началось движение гражданского населения. Время от времени появлялись отдельные автомобили и мотоциклы противника.

Колесова решила, что, если не возобновится переброска войск противника, переходить дорогу следует с наступлением темноты.

Выход назначили на 19 часов 15 минут. За оставшееся время успели умыться снегом, подтянуть снаряжение, налить во фляги горячего чаю.

Стемнело. Взглянув на часы, Колесова сказала:

— Пора продвигаться к дороге. За мной, по одному, замыкающая — Липина.

Группа двинулась. Место, выбранное Колесовой для перехода дороги, было удобным. В небольшой лощине под снегом, по всей вероятности, скрывался ручей, так как слева и справа, как на двух берегах, стояли ивы. Лощина подходила к самой дороге. Ручей уходил в лес. Вдоль ручья можно было легко и незаметно подойти к самой бровке, перебежать 8—9 метров полотна дороги и вскоре оказаться в лесу.

Было совершенно тихо: ни лая собак, ни голосов, ни шума машин. Дорогу переходили поодиночке. Пропустив всех, Колесова замела следы еловыми лапками.

К 2 часам утра 24 ноября группа вышла в заданный район.

Посоветовавшись с Липиной, Колесова решила начать работу с изучения района, где им предстояло действовать. Для этого нужно было поговорить с местными жителями или захватить «языка». Майор рекомендовал ей нескольких жителей этого района. Может быть, сразу обратиться к ним? Нет, прежде всего нужно найти спокойное место для группы, откуда можно было бы начать действия. Для этого следует продвинуться вперед километра на четыре, на дорогу Самошкино — Грули, а там осмотреть хутора, расположенные между этими деревнями.

Двигаясь в указанном направлении, группа часа через два наткнулась на вырубленную делянку. Стволы деревьев были распилены и уложены в небольшие штабеля двумя рядами вдоль просеки. Решили переждать здесь до рассвета. Осмотрев делянку, Колесова разрешила девушкам отдых до 7 часов утра.

Костров разводить не стали. Закрыв ветвями и снегом проход между двумя штабелями с наветренной стороны, умяли снег в проходе, настлали толстый слой еловых лапок и, прижавшись поплотнее одна к другой, скоро уснули. Только две дежурные, не давая заснуть друг другу, бодрствовали.

Колесову разбудили ровно в семь. Она умылась снегом, поправила обмундирование, переобулась, обошла делянку. Не обнаружив никаких тропинок и следов, а также запаха дыма, означающего наличие поблизости жилья, она остановилась на углу просеки. По розовой полоске облаков поняла: скоро наступит рассвет. Вернувшись к группе, она приказала будить остальных.

Так как разведчицы фактически, были на территории указанного им района, Колесова решила начать изучение местности отсюда. Она послала Филатову и Морозову в сторону деревни Самошкино, сестер Суворовых — в сторону деревни Грули, а сама вместе с Беловой решила пойти на дорогу, соединяющую эти две деревни, и, если позволит обстановка, сходить на хутора. Трое остались на месте — охранять оставленное имущество.

Первыми вернулись Колесова с Беловой. Они установили, что дорога, соединяющая деревни Самошкино и Грули, занесена снегом, видимо, не используется. Побывали они и на двух хуторах у дороги. Один сожжен, второй цел, но необитаем. В доме, оказавшемся сожженным, раньше жил человек, к которому у Колесовой было письмо от сына-офицера.

Филатова и Морозова доложили, что деревня Самошкино небольшая и в ней есть местные жители; видели и немца, проезжавшего на мотоцикле. Дорога от деревни Самошкино на Грули действительно не используется, выезд из деревни на эту дорогу закрыт рогатками. В течение двух часов девушки вели наблюдение, но ничего интересного не заметили.

Зоя и Нина Суворовы сообщили о деревне Грули почти то же, что было сказано о деревне Самошкино; только Грули была наполовину меньше и немцев они не видели.

Погода изменилась: ветер утих, пошел снег, небо стало серым, мороз уменьшился. Девушки надели вещевые мешки и сумки, подтянули ремни и собрались вокруг Колесовой, ожидая команды.

— Итак, товарищи, — обратилась она к подругам,— пока мы ничего не знаем о районе нашей работы. Нужен местный житель, который мог бы рассказать, где тут немцы, сколько их и что они здесь делают. Давайте думать вместе, как найти такого человека. А сейчас пойдем на хутор — там хорошая печь, приготовим обед. Снег прикроет дым, а заодно и наши следы.

Через полчаса группа была уже около дома. Выставив охрану, принялись собирать топливо и готовить пищу.

После обеда Колесова собрала девушек.

— Сегодня мы еще раз проведем разведку. Надя Белова и Тамара Ивахонько пойдут наблюдать за деревнями Екатериновка и Чередово, я и Нина Филатова еще раз осмотрим деревню Грули. Остальным — готовить все для отдыха. Тоня Липина остается за меня. Возвращение — с наступлением темноты. Ночевать будем здесь.

Обе группы вышли по своим маршрутам. Колесова и Филатова скоро дошли до своего объекта — деревни Грули. Колесова стала внимательно наблюдать в бинокль за избой, стоявшей на отшибе, в стороне от дороги, ближе к лесу. Около дома работала женщина: замазывала чем-то раму и щели между бревнами. Иногда к ней подходил мальчик лет десяти — одиннадцати. Хлев во дворе был открыт, скотины там не было — виднелся лишь снег, наметенный ветром. Не увидела Колесова у этой избы того, кто был ей очень нужен, — дядю Ефима. Она должна была передать ему привет от дочери Кати, врача московской детской больницы.