Василь Быков - Подвиг (Приложение к журналу Сельская молодежь), т.2, 1981 г.
- Название:Подвиг (Приложение к журналу Сельская молодежь), т.2, 1981 г.
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»
- Год:1981
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Василь Быков - Подвиг (Приложение к журналу Сельская молодежь), т.2, 1981 г. краткое содержание
СОДЕРЖАНИЕ
В. Быков. Пойти и не вернуться
П. Шестаков. Взрыв
Об авторах
В. Быков. Пойти и не вернуться. В своей повести лауреат Государственной премии СССР писатель Василь Быков продолжает развивать главную тему своего творчества — тему войны и нравственного подвига человека перед лицом смертельной опасности.
П. Шестаков. Взрыв. Роман ростовского писателя Павла Шестакова посвящен советским подпольщикам, сражавшимся против фашистских захватчиков в годы минувшей войны. Однако композиция романа, постоянно переносящая читателя в наши дни, помогает ему ощутить ту неразрывную связь, которая существует между погибшими и ныне живущими.
© «Сельская молодежь», 1981 г.
Подвиг (Приложение к журналу Сельская молодежь), т.2, 1981 г. - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Откуда ты взялся? Тебя что — послали за мной?
— Послали, да. Успокойся. Ты же такая разведчица, что...
— А что?
— Да ничего. Хорошо вот — подоспел. А то бы...
Она все еще не могла преодолеть недоумения, понять, почему он оказался тут, за десяток километров от лагеря. Когда ее посылали в эту дорогу, не было и речи о Голубине, готовили к заданию ее одну. Но вот он здесь, и первое ее удивление быстро сменилось радостью. Это была приятная для нее неожиданность, если бы только не тот ее нелепый испуг, сдуру загнавший ее в реку. Но кто знал, что это Голубин, а не какой-нибудь полицай или немец. Принимая упрек, Зоська виновато молчала. Холод все больше сковывал ее движения, ноги выше коленей недобро горели словно обожженные; внутри, правда, от долгого бега становилось теплее, но она чувствовала, что прекращать бег нельзя. В беге было спасение, и она покорно бежала рядом с неожиданным спутником и спасителем, с которым лишь утром рассталась возле отрядной кухни, сказав, что увидятся теперь не скоро, может, через неделю или две. Она не могла сказать, куда и зачем отправляется, Голубин, однако, что-то понял, насторожился, даже попытался ее задержать, Ухватив за рукав, но она вырвалась и с тропки игриво помахала ему варежкой. В последнее время, когда отряд перебазировался в южную половину Сухого бора и она по утрам стала помогать тетке Степаниде на кухне, этот Голубин частенько задерживался возле нее после ужина, раза два они даже недалеко прогулялись вдвоем, и она подумала, что, может, надо бы ему намекнуть, куда она идет. Но тогда возле кухни она ничего не сказала, а потом ей стало не до Голубина, часа три она просидела в штабе, выслушивая инструктаж начальника разведки Дозорцева да заучивая пароли для связи со своими людьми в деревнях, пароль-пропуск через зону соседей партизанской бригады. Путь был на близок, все надо было зазубрить на память — там спросить будет не у кого, и с Голубиным она больше не увиделась.
Чтобы она не отставала, Антон заметно придерживал бег и широким шагом, размашисто, с хрустом, мял сапогами подмерзшую траву поймы, уверенно увлекая Зоську в сумерки снежной ночи. Она хотела сказать, что ей надо за речку, но сдержала себя — действительно, сперва надо было обсушиться, и она почти с радостью ухватилась за эту его участливую помощь, которая оказалась как нельзя кстати. А она, дура, боялась.
— Тут где-то деревня. Забыл, как называется. Кондыбовщина, кажется. Не слышала такой?
Она молча повертела головой.
— Что, здорово искупалась? А ну? — Он скинул рукавицы и на бегу пошлепал ее по спине и ниже. — Жакетка вроде сухая. Юбка только. И ноги. А ну живее! Шире шаг, малышка! — бодро закомандовал он.
— Там так глубоко! Никогда не думала, — сказала она, постукивая зубами.
— Глубоко, конечно. Не летом. Надо было у лесничевки переправляться, а ты вон куда шибанула.
— Я и хотела у лесничевки. Да вот... заблудилась,
— Я так и подумал. Еще не вышла из зоны, а уже заблудилась. Как же ты там будешь, разведчица?
Что она могла на это сказать? Начало, безусловно, не удалось, могло быть и хуже, если бы не подоспел он. А может, без него она была бы осмотрительнее и не влезла сгоряча в реку. Но уж заблудилась точно по своей оплошности, тут уж винить было некого.
Минуту они молча бежали рядом. Зоська с нетерпением вглядывалась вперед, стараясь в редевшем мелькании снежинок заметить первые признаки деревни, но деревни все не было, даже не начиналось поле, под ногами по-прежнему стлалась некошеная трава поймы. Антон начал поглядывать в сторону и даже оборачиваться назад, где затемнелось в ночи что-то высокое, похожее на пригорочек с хвойной рощицей. Наверно, этот пригорочек был тут единственной видимой приметой на их болотном пути, и Антон, вдруг остановившись, с досадой выругался.
— Ах ты, черт! Вон куда мы зашли. Это же Круглый грудок. Деревня в стороне осталась.
Зоська разочарованно выдохнула, она едва уже держалась на, казалось, отмерзавших ногах, в груди все горело с усталости; а руки и особенно ноги выше коленей совершенно задеревенели от стужи. Юбка быстро смерзлась и жестко терла ее тощие бедра.
— Что ж теперь делать? — растерянно проговорила она, остановившись и чувствуя, что выхода нет, видно, придется ей замерзать на этом болоте.
— Да, дела! — сокрушался Антон. — Надо же... Думал, это грудок слева, а он... Наделала ты беды с этой речкой.
Он ворчал недовольно, с явным упреком, и она хотела было озлиться да крикнуть, что это все из-за него, что не появись он у нее за спиной, она бы не сунулась сломя голову в эту проклятую речку, постаралась бы найти переход понадежнее. А то ведь сам ее напугал, загнал в ледяную воду и еще упрекает. Но что-то удержало ее от этого объяснения, все-таки она чувствовала, наверно, и свою здесь вину и потому, пересилив обиду, коротко бросила:
— Ладно! Я уж сама как-нибудь...
Однако в голосе ее уже слышались слезы, видно, он почувствовал это и смолк, снова вглядевшись в сумерки. Что-то там вроде серело в отдалении, но она не могла различить что, — одубевшими пальцами она вытирала глаза.
— Постой! — сказал он. — Гляди, стожок вроде? Действительно! А ну бегом!
Она тоже различила в сером ветряном сумраке сизые копны стожков на болоте возле кустарника. Передний стожок был совсем близко, в какой-то полусотне шагов — покосившийся, с заснеженным боком и черной палкой вверху, он явился для нее очень вовремя; ничего лучшего теперь, наверно, нельзя было и придумать. Антон, опередив ее, первым подбежал к стожку и, ощупав его бока, начал энергично выдергивать сено, чтобы забраться внутрь. Подбежав туда же, Зоська сунула в жесткое шуршащее сено свои онемевшие руки. Но пересыпанное снегом, настылое сено только студило, к тому же оно было туго спрессовано в этом стожке, и Антон, как ни старался, за десять минут сделал лишь небольшое углубление в его боку.
— Черт! Слежалось — не выдерешь. А ну дергай, тут вроде податливей, — указал он ей место в стожку, а сам побежал к следующему.
Зоська, кажется, совсем замерзала, хотя на этой стороне стожка было затишье от ветра, но мокрые ноги и бедра стыли жестоко. Руки, однако, стали согреваться в сене, из травяных недр которого вместе с душистыми ароматами трав как бы исходило накопленное за лето тепло. Она уже готова была втиснуться телок в небольшое образовавшееся под ее руками углубление, как издали снова донесся голос Антона:
— Эй, сюда иди! Слышь, топай сюда!
Голос был бодрый, призывный, она сразу почуяла в нем надежду и, бросив на снег горсть сена, побежала к соседним стожкам. Возле одного из них стоял Антон и, махнув ей рукой, тотчас куда-то исчез, вроде бы зашел за стожок.
— Сюда! Лезь сюда, — услышала она, подбежав ближе и едва различив в темноте черную дыру в округлом боку стожка, откуда доносился приглушенный голос Антона:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: