Борис Леонов - Солдаты мира
- Название:Солдаты мира
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1985
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Леонов - Солдаты мира краткое содержание
Сборник составляют созданные в последние годы повести о современной армии, о солдатах и офицерах 70—80-х годов, несущих службу в различных родах войск: матросах со сторожевого катера и современном пехотинце, разведчиках-десантниках и бойцах, в трудных условиях выполняющих свой интернациональный долг в Афганистане. Вместе с тем произведения эти едины в главном, в своем идейно-художественном пафосе: служба защитников Родины в наши дни является закономерным и органичным продолжением героических традиций нашей армии.
В повестях прослеживается нравственное становление личности, идейное, гражданское возмужание юноши-солдата, а также показано, как в решающих обстоятельствах проверяются служебные и человеческие качества офицера. Адресованный массовому, прежде всего молодому, читателю сборник показывает неразрывную связь нашей армии с народом, формирование у молодого человека наших дней действенного, активного патриотизма.
Солдаты мира - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Делавархан вытащил из кобуры пистолет, погладил вороненую сталь ствола, вновь заботливо опустил его в кожаный футляр.
— У меня пока все. Нам осталось пять дней. С утра начнем заниматься боевой подготовкой. А сейчас продолжайте изучение книги. Саид, ее не у нас в центре выпускали?
Саид торопливо кивнул: да, у них. Эта книжечка — пылинка из того, что печатает «Мобильный информационный центр», расположенный на северной окраине Пешавара.
— Мы доноры нашей священной войны за свободный и независимый Афганистан, — поучал своих сотрудников директор центра господин Кари Мохаммед Шариф. — Вот ты, Саид, сколько можешь мусолить этот плакат? Убери с него все слова и призывы — народ неграмотный, они должны видеть картину, а не читать, что на ней нарисовано. Ты же художник, Саид, а фантазии у тебя никакой. Какая там у тебя тема? Русские в Афганистане? Ерунда. Смотри: здесь, вверху, рисуем начальника генерального штаба вооруженных сил республики. Да еще с туловищем свиньи, потому что этому поганому животному не место на священной мусульманской земле. И пусть он держит на поводках советских солдат, которые идут и стреляют в детей, женщин и стариков. Впрочем, стариков можно и не рисовать, пусть будут женщины и дети. И больше крови, не жалей красной краски, нам знамена не рисовать. Вот и все. И не надо ничего объяснять, все видно и понятно. Нами хода [10] Обращение к богу.
нас простит, ибо главная цель нашего центра — поднять народ против неверных. Ты с чем-то несогласен, Саид? Впрочем, ты прав: художник должен видеть все собственными глазами. Готовься, сходишь с одним из отрядов, пожуешь пыль, если тебе скучно работать в студии. Хочу верить, что винтовку ты будешь держать увереннее, чем кисть. Кто еще хочет на натуру? — Директор обвел взглядом сотрудников центра, и те усердно склонились над картинами, блокнотами, пишущими машинками, гранками оттисков.
Прошла неделя после того разговора, и вот уже он, Саид, стоит в этом лагере и сам держит за спиной винтовку. И читает ту книгу, которую создавали опытные убийцы для убийц начинающих.
— Я тебя предупреждал, художник, — напомнил Делавархан еще раз и, пружинисто шагая в горных ботинках по камням, ушел к своей палатке.
Али вместе со всеми в изнеможении опустился на землю, раскрыл наугад выданную Делаварханом книжечку «150 вопросов и ответов бойцам партизанских отрядов».
«Вопрос: Что еще является объектом нападения для нанесения урона врагу?
Ответ: Больницы, школы и столовые, у которых бывает мало постов, а персонал не может оказать сильного сопротивления…»
«И лицеи, женские лицеи». — На странице стало возникать лицо Фазилы, и Али замер, затаил на полувздохе дыхание, призывая видение проясниться или хотя бы не исчезать совсем.
И лицо стало проясняться, пелена улетучивалась, и когда Али наклонил к нему голову, вместо Фазилы вдруг ухмыльнулся Делавархан с плоскими, без скул, щеками, переходящими сразу в длинную шею, с черным кругом усов и бородки вокруг узкого рта. А за подрагивающими веками — полные ненависти глаза.
Али тряхнул головой, возвращаясь в реальный мир. К ста пятидесяти ответам на один вопрос: как легче и быстрее убить человека?
Он искоса, исподлобья, короткими взглядами стал изучать людей, с которыми ему указано два-три месяца делать одно дело, жить одной семьей. Станут ли они как братья в предстоящих испытаниях? Сможет ли их сблизить пролитая кровь убитых ими людей? Породнят ли поджоги и отравления? О чем сейчас думают эти настороженные и угрюмые люди?
Он вдруг словно со стороны увидел всю банду, исподлобья, как и он, бросавшую друг на друга взгляды, объединенную только тенью от навеса, книжечкой ответов и вопросов и Делаварханом. И все же по отвернувшимся, спинами к нему сидевшим мятежникам Али почувствовал к себе особую настороженность. Он отыскал взглядом Саида. Художник, которого главарь почему-то выделил особо, был испуган, и бандиты, сидевшие рядом, тоже повернулись к нему спинами. Саид поднял голову и встретил взгляд Али, увидел в нем сочувствие.
Перед сном с молчаливого согласия, а вернее, по молчаливому приказу банды Саид перебрался со своим одеялом к Али, и они легли лицом друг к другу. И хотя между ними в этот день не было сказано ни единого слова, они чувствовали облегчение, позволившее им уснуть среди враждебности и настороженности.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В связи с имевшими место провокациями мятежников на дорогах движение автотранспортных средств вне расположения лагеря в одиночку разрешать только в исключительно крайних случаях…
Из приказа«Афганец» налетел так неожиданно и с такой силой, что замполит роты лейтенант Алексей Спирин и связист ефрейтор Олег Новичков не успели перебежать от арыка к караван-сараю. Ветер толкнул в спины, сорвал панамы, потащил вперед, вырывая из рук резиновые ведерки с водой. Мгновенно стало темно: мельчайшая бархатная пыль неслась сплошной стеной, и замполит, протянув руку к Новичкову, не увидел своей ладони.
Опустив ведро, Спирин, не дыша и не открывая глаз, отыскал в кармане носовой платок, накрыл им лицо и лег на песок.
«С легким паром», — грустно усмехнулся он про себя, вспомнив, как только что плескался в воде. Пыль уже хрустела на зубах, ее надувало под куртку. Глаза резало, и тогда он через платок надавил пальцами на веки, новой болью перебивая жжение.
Наконец, первая ураганная волна «афганца» начала стихать, и Спирин приподнял голову. Новичков, не шевелясь, лежал шагах в трех впереди. Развалины караван-сарая неясно вырисовывались сквозь облако пыли.
— Новичков! — окликнул лейтенант. — Новичков, проснитесь и вдохните полные легкие здорового горного воздуха.
Связист зашевелился, словно тюлень, повертел головой по сторонам, отполз к лейтенанту.
— А я, кажется, прикорнул малость, товарищ лейтенант. И сразу дочурка перед глазами…
— Большая уже?
— У меня не семейная жизнь, а цирк на проволоке: я их в четверг из роддома привез, а в субботу уже сапоги в части примерял. Жена молодец, очень подробно пишет о малышке. А еще спрашивает об Афганистане: как и что происходит здесь, за Гиндукушем. Революция, говорю. Баррикады, пишу, здесь: по одну сторону старое, по другую — новое. И что много людей, у которых эти баррикады проходят в семьях. Словно заново книгу по истории читаешь, только что оценки не выставляют. А вы что, не женаты, товарищ лейтенант? А то вроде и неудобно: подчиненный уже детишками обзавелся, а командир холостякует.
— Успею еще, Олег Анатольевич, женатый человек. Жизнь только начинается. Вернусь вот в Союз… тогда, наверное, точно встречу какую-нибудь глазастую.
Лейтенант вспомнил прекрасный южный город, последний день на Родине перед отлетом. Он был взволнован неизведанным, но подавил в себе это волнение. И хотя он знал, что в Афганистане с ним ничего не случится, что служба на новом месте пойдет нормально, все же глубоко-глубоко сидело «а вдруг»… И такой силой обдало это «а вдруг», что сквозь мужскую убежденность в правильности своих поступков, сквозь офицерскую уверенность в своих военных знаниях, сквозь чувство долга, которое он вроде особо не воспитывал в себе, и такое же величайшее желание испытать себя там, где наиболее трудно, — оно все же подспудно прорывалось и, прежде чем быть подавленным и отброшенным силой воли, успевало взволновать. И тогда Алексей замечал, что он как бы впитывает впрок красоту города, старается запомнить все — и трамваи, и продавца морса, и афиши кино. Он заметил, что время разделилось на «сегодня» и «завтра» и вместе с минутной стрелкой в часах пространство, отведенное под «сегодня», сужается и сужается. Что будет за той стеной, которая зовется «завтра»?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: